— Отец мой, — возразил Гийом, — он показывает лишь то, что скрыто в вашем сердце.
— Это монстр! Чудовище! — вскричал я, стараясь загородить ребенка от взгляда твари.
— Я не монстр, — неожиданно сказало ЭТО.
Слезы катились по его щекам, прокладывая глубокие канавки в слое грязи. И теперь я увидел, что крылось за глиняной маской. Нечто зеленоватое. Чешуйчатая кожа рептилии была явным признаком темных сил.
— Сын мой, — начал я, — ты пытался скрыть от нас его кожу?
— А иначе его убили бы, — оправдывался Гийом. — Они легко пугаются и верят во все сверхъестественное.
— Есть вещи похуже смерти, — возразил я, и новые образы возникли в моей голове: языки пламени и красные глаза дьявола. Я почти ощутил запах серы. — Завтра ты обольешь его водой, и мы увидим истинную степень его уродства.
— Я не монстр.
Теперь речь незнакомца была отчетливее прежнего. Раньше он пытался изъясняться, как деревенский идиот, каким я его когда-то считал; теперь же у него появился более утонченный выговор городского жителя.
— Отец мой, сначала он учился разговаривать у нас, а теперь перенимает вашу речь.
Я смотрел в глаза монстра и видел в них такое черное отчаяние, что понимал: когда-то он был среди тех, кого благословил божественный свет. Тех, кто теперь навечно лишен присутствия Господа.
— Perditus es, — сказал я, зная, что дьявол должен понимать латынь.
— Per-di-tus.
Погибший. Заблудший. Не знаю, понял ли он или просто повторил сказанное… но тут он продолжил:
— Do-mum.
Он хотел вернуться домой. И даже употребил винительный падеж, так что не просто подражал моим словам.
— Ubi est domus tua?
Я спросил, где его дом.
— In caelo, — тихо ответил он.
Мой дом в небе.
Подобно самому Люциферу он посмел утверждать, что небеса — его отечество!
В подвале было холодно, но меня знобило не поэтому. Я окликнул шевалье Йохана:
— Уважаемый рыцарь, солдаты, должно быть, уже прибыли. Вам следует поехать к ним. Прикажите не разбивать лагерь, а следовать прямо к замку. Пусть вычистят несколько комнат, а на рассвете отслужат мессу в тамошней часовне, чтобы изгнать зло, нависшее над замком и деревней. Велите им крепко связать проклятого и поместить его в замке, как подопечного церкви. Попросите их смыть грязь с проклятого и одеть его, чтобы не смущать взгляд Господа его наготой.
Мальчик с тревогой уставился на меня.
— Вы сожжете его! Нашего друга! Он играл с нами!
— Он не друг тебе, дитя мое. А теперь иди.
Я отпустил всех, потребовав немедленно покинуть подвал.
Но тут чужак сказал так тихо, что я вовсе не был уверен в том, слышал ли его речь собственными ушами или она просто возникла в глубинах моего разума:
— Я не монстр. Я из другого мира. Я заблудился. Умоляю, отошлите меня домой.
Я надеялся на несколько часов покоя, перед тем как отправиться в замок, чтобы отслужить утреннюю мессу, но моему желанию не суждено было сбыться. В маленькой клетушке, отведенной мне за кухней, я при свете свечи перелистывал привезенные с собой книги, пытаясь найти сведения о странном создании. Был ли он обитателем ада, каким-то образом вырвавшимся на свободу? Может, умоляя отправить его домой, он надеялся на что-то вроде спасения? Искал примирения с Богом? Крылся ли под этой кожей деревенский дурачок, которым овладел дьявол? Можно ли его исцелить, если изгнать дьявола из плоти? Или это посланник темных сил, явившийся, чтобы меня искушать?