– Вот так, – сказала она и сама развязала бантик.
– Как ты хороша! – прошептал он. Подложив под ее груди ладони, он наклонился и втянул в рот сначала один сосок, затем другой. Аурелия закрыла глаза и, изнывая от желания, вцепилась ему в волосы, прижав его голову к своей груди. Прерывистое дыхание обжигало ей кожу. Пламя, которое несколько месяцев тлело внутри нее, заполыхало пожаром.
Кто-то, сдвинув таз, приоткрыл полог палатки.
– Мисс Б-Б-Брейтон!
В палатке показалась голова Вальдо Пойзера.
Аурелия ахнула и повернулась к нему спиной. Клейтон загородил ее, и она стала лихорадочно застегивать пуговицы рубашки.
Вон отсюда, Пойзер!
– Ч-ч-что ты с ней делаешь? – Вальдо сжал кулаки.
Аурелия надела подтяжки и повернулась к Вальдо. Она уже стыдилась того, что поддалась порыву страсти.
– Вальдо, вы не так все поняли.
Взглянув на ее пылающее лицо и полузастегнутую рубашку, Вальдо решительно шагнул к Клейтону и двинул его кулаком в челюсть. Аурелия закричала. Клейтон на секунду пошатнулся, но тут же пришел в себя. Но обороняться не стал.
– Ах ты, п-п-подлец! Знаешь, ч-ч-что я с тобой сделаю, если ты посмеешь ее обидеть!
Аурелии хотелось броситься на помощь любимому, но она сдержалась. Клейтон молча тер мгновенно распухшую щеку и смотрел на Вальдо с невольным уважением. Затем кивнул Аурелии и вышел.
У Аурелии и Вальдо был одинаково смущенный вид. Юноша смотрел на нее с собачьей преданностью в глазах. Но ее странно небрежный вид, несомненно, смущал и сердил его.
– Я вам все объясню, Вальдо. Вы не понимаете.
– Я отлично все понимаю, – прерывающимся голосом проговорил он.
И пошел к двери, но вдруг остановился. Казалось, он чувствовал себя таким же ненужным, как валявшаяся на полу одежда. Аурелия быстро подняла платье и, аккуратно его свернув, положила в спальный мешок. Потом потрогала жесткую ткань брюк и сказала:
– Я решила одеваться, как все в Юконе. Клейтон говорит, что эта ткань защитит меня от комаров.
– А что вас защитит от К-К-Клейтона? Аурелии было очень жалко Вальдо: в его глазах была боль. Не так она представляла себе их встречу. Но надо как-то наладить отношения.
– Выйдем наружу, присядем, – сказала она. Аурелия вдохнула полной грудью свежий воздух, отодвинула свой складной стульчик от стула Клейтона и села. Какое странное ощущение – сидеть в штанах. Все на виду: и ноги, и бедра, и пах… От этого ей стало еще труднее разговаривать с Вальдо.
– Так как вы себя чувствуете? – наконец спросила Аурелия. – Раны зажили? У вас удивительно здоровый вид. – Она разглядывала шрамы у него на щеках: в общем, получилось не так уж плохо, – Кто вам снял швы?
– Сам.
– Краснота со временем пройдет. Хотите, дам мазь?
– Это на вас рубашка Г-Г-Гардиана?
– Да. – Господи, да почему она чувствует себя виноватой перед этим мальчишкой? – Знаете, Вальдо, на вершине только и говорили, что о вас и вашей битве с гризли. И здесь, в лагере, меня спрашивали о вас. Вы стали прямо-таки легендарной личностью.
– Наверное, надо ставить палатку.
Аурелия и не представляла, что ей когда-нибудь будет так трудно разговаривать с Вальдо. Но сейчас она просто не знала, что еще сказать. Не произнеся ни слова, Аурелия уже знала, что сейчас понесет что-нибудь бессвязное. Так всегда бывало, когда она испытывала неловкость.
– Ужинаем мы обычно в семь часов. А встаем вместе с солнцем – около четырех и завтракаем. Клейтон отправляется на лесопилку, а я замачиваю грязное белье. Иногда обед бывает готов к двенадцати, иногда только к часу дня.
Она остановилась перевести дыхание.
– Я вижу, вы тут п-п-прекрасно обходились без меня вдвоем.