Клейтон снял перчатки, согрел дыханием руки и приложил их к щекам Аурелии. Губы его были крепко сжаты, словно удерживали рвущиеся с них слова.
А может быть, он просто так же устал, как и Аурелия, так же потрясен увиденным.
– Сдаваться поздно. Надо добраться до Доусона и найти вашу сестру. – Клейтон резко оборвал себя. – Извините.
– Ничего.
Так же как и он, Аурелия не хотела ворошить старые обиды. Их конфликт может разрешиться только в Доусоне. А пока что Аурелия будет вместе с ним идти вперед и скрывать гложущие ее страх и сомнения.
Через три мили Аурелия увидела страшный Чилкутский перевал. У нее чуть ноги не подкосились. Это была почти отвесная обледенелая стена, по которой ползли вверх крошечные, издали похожие на муравьев люди. Держась за натянутую вдоль «тропы» веревку, маленькие фигурки – шаг за шагом – карабкались наверх.
Кругом слышалась отчаянная брань: люди наконец-то убедились, что индейцы говорили им правду: вьючные животные перевал не осилят. Некоторые разворачивали лошадей и отправлялись назад. Им придется идти через перевал Петерсена, не такой крутой, но более длинный.
Тощие, с натертыми спинами и разбитыми ногами, животные сбились в кучу, ожидая от своих хозяев дальнейших приказаний, корма и ласки. Но испытания лишили их хозяев последней человечности.
– Не могут же они просто бросить здесь животных! – воскликнула Аурелия.
– Вы им не поможете, – сказал Клейтон и, обняв девушку, потащил дальше.
– Ну что-нибудь ведь можно сделать! – возмутилась Аурелия, вывертываясь из его рук и в ужасе оглядываясь на покинутых животных. – Это же бесчеловечно!
Клейтон схватил ее за плечи и повернул лицом к себе.
– Такова цена, которую упрямцы платят за то, чтобы найти золото.
У Аурелии на глазах выступили слезы, но Клейтон не дал ей расплакаться и потянул вперед.
– Вы справитесь, Аурелия. Только не оглядывайтесь. И не смотрите вниз.
Девушка понимала, что он старается ее приободрить. Но она совсем пала духом. Казалось, силы оставили ее, надежда угасла, она не могла смириться с такой жестокостью. Но Клейтон схватил ее за руку, и они начали подъем.
Аурелия чувствовала, как напряжен каждый ее нерв и как остатки сил улетучиваются в воздух, который с каждой минутой становился холоднее. На лбу выступил пот, и мучительно колотилось сердце. Она выпустила руку Клейтона и свернула на площадку, выкопанную в снегу для передышки. Клейтон прислонился спиной к ледяной стене и сказал:
– Обопритесь об меня и отдохните.
Но вот отведенные на отдых несколько минут истекли.
– Ну как, справитесь? Вершина горы находится на высоте четырех тысяч футов. Осталось совсем чуть-чуть.
– Сколько на это уйдет времени?
– Трудно сказать. Большинство доберутся до вершины за час, но все зависит от того, какой они несут груз и как часто останавливаются на отдых. Один человек сказал мне, что поднялся за шесть часов.
Аурелия застонала и прижалась к груди Клейтона. Его обледеневшая куртка была твердая, как доска. Лед царапал ей щеки.
– Но и здесь ведь нельзя отсиживаться, правда? – сказала Аурелия, собрав всю свою волю. – Пошли.
Клейтон грустно улыбнулся.
– Не спешите. Если какая-нибудь добрая душа не пропустит нас вперед, мы тут несколько часов простоим, пока сумеем втиснуться в цепь.
Плотная шеренга людей тянулась до самых Весов, и в ней не было ни единого просвета.
– Пожалуйста, – крикнула Аурелия проходившим мимо. – Вы не пропустите нас?
– Проходите, мэм, – сказал один. – Женщина, которая сумела дойти почти до вершины, заслуживает, чтобы ей помогли.
Аурелия поблагодарила, и они втиснулись в цепь. Клейтон встал впереди нее. Но около высеченных в ледяной стене ступеней у нее подкосились ноги. Люди ползли на четвереньках, цепляясь за лед чуть ли не ногтями.