Ханна засмеялась:
– Не бойся, я сумею найти подходящие слова. Уж мне ли в новинку находить более адекватные выражения вместо не совсем удачных. Я все-таки журналист. Так вот. До рождения Элеоноры, когда мы занимались любовью, я чувствовала себя, словно балерина. И когда мы начинали, я уже не могла остановиться, я готова была заниматься этим еще, и еще, и еще, до тех пор, пока не умру. Ты понимаешь, о чем я?..
– Так я влюбилась только однажды…
– Ты имеешь в виду отца?
Отца? Рейчел долго не могла понять, о ком говорит Ханна.
– Нет, дорогая. К сожалению, это был другой человек. Моя первая любовь. Его убили на первой мировой войне.
– О, мама!
– Вилли Лоуренс спас мне жизнь, но не смог спасти свою. Но я никогда не прощу ему, что он бросил нас.
– Это несправедливо.
– А жизнь вообще очень несправедлива. Он бросил меня с двумя детишками на руках и с кучей долгов – выше Эмпайер Стейт Билдинг. Нас бы выбросили на улицу, если бы в моей жизни не появился Маркус.
– Ты настолько ненавидишь его?
– Не мне его судить. Я не имею на это права. И ты тоже. А теперь вернемся к Виктору, вспомни, что ему пришлось пережить. Плавание на подводной лодке, прыжок в воду – а он знал, что в него будут стрелять, и не имел ни малейшего представления, что патрульная служба спасет его. Ты помогла ему. Ему выдали кредит, а теперь он должен постоянно подводить дебет. И то, что в постели…
– Ради Бога, мама…
– Он отвечает твоим представлениям как любовник?
Ханна пристально посмотрела на мать:
– Тебе все-таки хочется узнать, что он сделал? Он давал мне таблетки, чтобы возбуждать мое желание. Это было еще до рождения Элеоноры. Очень вредные для здоровья таблетки. Они могли убить и меня и ребенка. Так сказал доктор Леви.
– К сожалению, у Аарона весьма устаревшие представления о жизни. Он считал и, наверное, по сей день считает, что женщина создана для того, чтобы рожать, и для того, чтобы доставлять удовольствие мужчине. Но доставляет ли это удовольствие ей? Об этом в его кодексе не говорится ни слова. А Виктор старался сделать так, чтобы ты получила максимум удовольствия. Попробуй понять, почему он решился давать таблетки.
Ханна уже ходила по этой тропинке умозаключений. Она готова была признать и то, что Виктор замечательный, заботливый отец. Каждый вечер он читал Элеоноре вслух книжки перед сном. Пел ей песенки. А когда девочка простудилась, помогал растирать ей грудку и давал питье.
– Попробуй еще раз…
Ханна покачала головой с сомнением. Было еще кое-что, о чем она так и не смогла сказать Рейчел.
Мать взяла дочь за локоть:
– Ты меня очень беспокоишь. Ты выглядишь такой измученной.
– У меня бессонница. Не могу уснуть из-за того, что чувствую себя такой одинокой.
– Перебирайся ко мне. Я знаю, что я просто ужасная мать. Но, быть может, мне лучше удастся роль друга? Оставайся здесь хоть сию минуту.
Ханна отпила последний глоток кофе и с легкой гримасой зажала кубик льда между зубами.
– Посмотрим, если дело обернется так, что мне придется перебраться сюда, я не забуду о твоем предложении. Спасибо. А сейчас лучше будет, если мы с Элеонорой пойдем домой. Ей пора поспать.
Но девочка не дождалась положенного часа. Она свернулась на полу вместе с куклой и уже спала.
– До чего же изумительное зрелище. Словно на картине, – восхитилась Рейчел.
Обе они с нежностью смотрели на это божественное создание.
– Не надо ее будить. Пусть она останется до вечера.