Моему судье: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дата: Понедельник 10 мая 23.22

От кого: angelo@nirvana.it

Кому: miogiudice@nirvana.it

Тема: Почему я убил — часть вторая

Вот, господин судья, понадобилось время, но теперь мы оба готовы понять, почему я его убил.

Мы с вами остановились еще на апреле, апреле два года тому назад. Мы с Марио потратили немало времени на адвокатов и финансовых консультантов, изучая с ними все пункты этого грандиозного контракта и стараясь расторгнуть остальные договоры так, чтобы не платить слишком больших неустоек. Компьютерщики наши постоянно работали сверхурочно, выполняя уже начатые заказы. Требовался новый персонал, но дипломированные программисты словно испарились. В конце концов удалось нанять еще четырех, и мы взялись за дело, сосредоточив все силы на нашем теперь уже единственном проекте, — помчались на всех парах, вроде судна, пересекающего Атлантику в погоне за Голубой лентой.[6]

Май, июнь, июль, август, сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь. Восемь месяцев каторжной работы. Мы с Марио не видели ни отпусков, ни суббот, изредка — воскресенья. Сотрудники уходили в отпуск по очереди, максимум на две недели, за остальное — выплаты. Приходилось спешить не только чтобы уложиться в срок, но и из-за денег: заказчик выплатил нам аванс — пятьсот тысяч евро, но второй транш мы получили бы только за готовую работу, и наша задолженность банкам росла как на дрожжах. По ночам я пахал до часу — до двух, и когда гасил свет, в глазах стояли выписки из счетов, где пестрели все новые минусы, потом думал о семи миллионах, и тяжелое дыхание становилось ровнее, пока я не засыпал, если только это можно назвать сном.

За все эти месяцы я так и не узнал, кто был наш заказчик. И до сих пор не знаю. Все дела проходили через Лаянок: через отца — финансовые, через сына — компьютерные.

Сказать по правде, Джулиано мало что смыслил в программировании и информационной безопасности, кто был истинным компьютерным гением — так это Мирко Гуиди, практически единственный компьютерщик «Караваджо». Скорей всего, это Мирко я должен ненавидеть не на жизнь, а на смерть, потому что без него план Лаянок не мог бы осуществиться. Наверное, встреть я в тот вечер в ресторане Мирко, я убил бы его, однако я встретил Джулиано, и лезвие ножа сверкнуло именно в эту минуту.

Гуиди только-только закончил инженерный факультет, но казалось, будто он родился за компьютером. В нем я узнавал себя двадцатипятилетнего: тот же хакерский дух, та же способность следить за потоками данных в сети и за ее пределами. И потом еще кое-что, чего не хватало мне и что меня поражало, — вдохновение. Он трогал клавиатуру, как вундеркинд ударяет по клавишам органа или фортепьяно: почти не глядя, покачивая головой в такт музыке, которую слышит он один. С другими, с остальным миром он старался сообщаться как можно меньше, по-настоящему беседовал только с компьютерами; он казался оракулом, чья миссия — переводить на человеческий язык послания, исходящие из электронных недр. Думаю, что Мирко — один из немногих, кому под силу установить, откуда я отправляю свои письма, но и у него ушло бы очень много времени, а его уже мало, я имею в виду время, которое мне осталось до следующего убийства.

Сначала я думал, что с АО «Караваджо» нам придется часто общаться только на последнем этапе нашей работы, то есть когда надо будет проверять функциональность системы. Однако Эннио Лаянка велел нам установить контакты со своим сыном уже в мае, потому что его фирма среди прочего должна наблюдать и за разработкой проекта. Он сказал мне об этом в тот же день, когда сообщил, что заказчик перевел аванс в полмиллиона евро, и опять ни я, ни Марио не нашли в себе сил возразить.

Должен признаться, работать с Джулиано было почти удовольствием — тем более что в те дни, которые я проводил в офисе «Караваджо», вкалывал в основном Гуиди. Мы посмеивались, глядя, как он прокручивает на экране строки программы.

— Принес дозу нашему наркоману? А то вон его уже ломает, — говорил Джулиано, как только я появлялся.

И я вытаскивал из сумки два или три диска с пылу с жару, только что вышедших из наших компьютеров, и отдавал ему на растерзание.

— Попробуй кинуть, — как-то подбил меня Джулиано.

— Что?

— Кидай ему диски. Как летающие тарелки. Мирко сидел на своем обычном месте и все слышал.

— Готов, Фидо? — спросил Джулиано.

Тот залаял, как пес, который нетерпеливо ждет, когда можно будет притащить палку обратно. Я подбросил два диска, приготовленные на сегодня, и он поймал их и поднес ко рту. Стараясь угодить хозяину, он и правда изображал собаку, но в ту секунду, когда компьютер заглатывал первый диск, он взглянул на нас обоих с ненавистью.

За эти восемь месяцев время, проведенное в «Караваджо», было для меня единственным отдыхом. Теперь понимаете, господин судья, почему Стелле так трудно было поверить, что я смог убить ее друга?

Одну половину письменного стола Джулиано занимали журналы о мотоциклах, вторую — о сноуборде.

— Видал новый «Кавасаки Ниндзя ZX-10 R»?

— Видал, но ты же знаешь, я люблю мотоциклы поспокойней.

— Потому что ездишь как старая бабка.

— А мне нравится глядеть по сторонам, поднимать козырек, чувствовать запахи, ощущать тепло, когда выезжаешь из тени на солнце. А на высокой скорости что почувствуешь?

— Видишь узкую-узкую ленту дороги и чувствуешь адреналин.

Адреналин он поминал каждые пять минут, как в третьесортных боевиках. Потом заводил речь о сноуборде, и опять был один адреналин. Прыжки — адреналин, спуск по свежему снегу — адреналин, вечеринки с такими же психами, как он сам, — тоже адреналин.

«В Колорадо, — рассказывал он, — берешь вертолет, а потом спуск — четыре часа, снег вокруг тебя поднимается и стоит столбом. Не то что тут — народу тьма, а вместо снега утоптанное дерьмо, которое делают нарочно для вас, лыжников».

Эти его рассказы я почти всегда выслушивал молча, отвечать мне казалось бессмысленным.

Да еще Мирко Гуиди иной раз отрывался от монитора и высказывал свое мнение. Он тоже был серфистом, даже нет, типичным фанатом сноуборда: штаны на четыре размера больше, чем надо, майка, куда влезут двое таких, как он, и шерстяная бейсболка в любое время года. Почти что карикатура.

[6] Переходящий приз, учрежденный в XIX в. и присуждаемый пароходам за рекорд скорости при пересечении Атлантики.