Барин. Заплатит, только тебя в шуты определит.
Вася. Ну, уж это зачем баловаться!
Барин. Что ж, не хочешь? Лучше в солдаты пойдешь?
Вася. Само собой.
Барин. Нет, шалишь! Я вашего брата видал довольно; не такие солдаты бывают, у тебя поджилки не крепки. В писарях тебе быть, это так; хохол завивать, волосы помадить, бронзовые цепочки развешивать, чувствительные стихи в тетрадку переписывать, это так; а в солдаты ты не годишься. А вот сам Хлынов идет, толкуй с ним.
Вася робко отступает. Входит Хлынов и несколько человек прислуги.
Хлынов. Уехали. Ну, вот что я теперь, братец ты мой, остался! С тоски помирать мне надобно из-за своего-то капиталу.
Барин. Вольно ж тебе скучать-то!
Xлынов. А что ж мне делать? Взад вперед бегать? На тебя, что ль, удивляться? Какие такие узоры, братец, на тебе написаны?
Барин. Во-первых, ты осторожней выражайся, а во-вторых, у тебя на то Аристарх, чтобы тебе увеселения придумывать.
Xлынов. Да, должно быть, ничего не придумал. Я ему еще давеча приказывал: сиди, братец, не сходя с места, думай, что мне делать сегодня вечером. (Слуге.) Где Алистарх?
Слуга. Здесь, в саду, под деревом лежит.
Xлынов. Думает?
Слуга. Нет, в дудку дудит, ястребов приманивает.
Xлынов. Ему думать приказано, а он в дудку дудит. Позвать его сейчас ко мне на глаза!
Слуга уходит. Хлынов, увидав Васю, садится в кресла, разваливается и говорит важным тоном.
А, ты здесь! Поди сюда, я желаю с тобой разговаривать! Как я, братец ты мой, при твоей бедности, хочу быть тебе благодетелем,
Вася кланяется.
по этому самому, я у тебя спрашиваю, как ты сам о себе думаешь.
Вася. Квитанцию нашли-с.
Xлынов. А какой может быть курс на эти самые патенты?
Вася. То есть как цена-с?
Xлынов. Ты, братец, должен сразу понимать. Я для всякого ничтожного человека не могу по десяти раз повторять.
Вася. Четыреста рублей-с.
Xлынов. Откуда ж ты эти самые капиталы получить в надежде?
Вася (кланяясь в ноги). Не оставьте, Тарах Тарасыч!
Xлынов. Ты, может, братец, воображаешь, что твои поклоны оченно дорого стоят?
Вася. Бог даст, мы с тятенькой поправимся, так в те поры вам с благодарностью…
Хлынов. Как ты, братец, мне, на моей собственной даче, смеешь такие слова говорить! Нечто я тебе ровный, что ты мне хочешь деньги отдать. Ты взаймы, что ли, хочешь взять у меня, по-дружески? Как посмотрю я на тебя, как ты, братец, никакого образования не имеешь! Ты должен ждать, какая от меня милость будет; может, я тебе эти деньги прощу, может, я заставлю тебя один раз перекувырнуться, вот и квит. Ты почем мою душу можешь знать, когда я сам ее не знаю, потому это зависит, в каком я расположении.
Вася. На все ваша воля, Тарах Тарасыч; а что у меня теперича душа расстается с телом.