Барин. Ты останься с полковником! Я пойду провожу. (Уходит. Несколько людей за ними.)
Xлынов (с стаканом на подносе). Господин полковник, жду!
Градобоев. Не буду, русским я тебе языком говорю или нет!
Xлынов. У меня закон, господин полковник: кто не выпьет, тому на голову лить.
Градобоев. Очень мне нужно твои законы знать. У тебя закон, а у меня костыль.
Xлынов. Не сладите, господин полковник, обольем. Могу с вами паре держать, что обольем.
Градобоев. Попробуй! Что я с тобою сделаю!
Xлынов. Ничего вы со мной не сделаете, я так понимаю.
Градобоев. Да тебя засудят, тебе в Сибири места не будет.
Xлынов. Не страшно мне, господин полковник, не пугайте вы меня. Право, не пугайте лучше! Потому я от этого хуже. А хотите паре держать, что я не боюсь ничего? Вот вам сейчас видимый резон: доведись мне какое безобразие сделать, я ту ж минуту в губернию к самому. Первое мне слово от их превосходительства: «Ты, Хлынов, безобразничаешь много!» Безобразничаю, ваше превосходительство; потому такое наше воспитание, – биты много, а толку никакого. Наслышан я насчет пожарной команды, починки и поправки требуются, так могу безвозмездно. «Да, говорят, ты нраву очень буйного?» Буйного, – ваше превосходительство, сам своему нраву не рад, зверь зверем. Да и арестантские тоже плохи, ваше превосходительство. Что хорошего, арестанты разбегутся, так я тоже могу безвозмездно. Вот вам, господин полковник, наша политика! Да это еще не все. От самого-то, да к самой. «Не угодно ли, матушка, ваше превосходительство, я дом в городе выстрою, да на сирот пожертвую». Потому что к самой я не только вхож, но даже пивал у ней чай и кофей, и довольно равнодушно. Ну, и выходит, господин полковник, что, значит, городничим со мной ссориться барыш не велик. Другому они страшны, а для нас все одно, что ничего. Так уж вы лучше со мной не судитесь, потому я сейчас вас обремизить могу; а лучше положите с меня штраф, за всякое мое безобразие, сто рублей серебра. (Подносит вино.) Пожалуйте без церемонии!
Градобоев (берет стакан). Прокаженные вы! Турок я так не боялся, как боюсь вас, чертей! Через душу ведь я пью для тебя, для варвара. Когда вы захлебнетесь этим вином проклятым!
Хлынов. Все это нам, господин полковник, на пользу сотворено… Ежели иной раз и много, так что случается ужасно даже много…
Градобоев. Случается! Каждый день с вами это случается.
Хлынов. Допустим так; но ежели с молитвой и, главное, чтоб не оговорил никто… какой может быть вред!
Градобоев. Прощай! Теперь не скоро заманишь.
Барин возвращается.
Хлынов. Зачем же-с! А мы так надеемся, что вы наши постоянные гости. (Вынимает бумажник.) Позвольте вам! (Подает три сторублевые ассигнации.) Сочтите так, что за штраф!
Градобоев. Ну тебя, не надо!
Xлынов (обнимает его и кладет ему насильно деньги в карман). Невозможно! Без гостинцу не отпущу. Мы тоже оченно понимаем, что такое ваша служба.
Градобоев. Изломал ты меня, леший.
Xлынов. Вы ничему не причинны, не извольте беспокоиться; потому вам насильно положили.
Градобоев. Ну, прощай! Спасибо!
Целуются.
Xлынов. Эй, народы! Градоначальника провожать! Чтоб в струне.
Все уходят. Входит Вася.
Барин, Вася, потом Хлынов и прислуга.
Барин. Ну, как твои дела?
Вася. Квитанцию добыл, да не знаю, как вот Тарах Тарасыч… Он…
Барин. Деньги заплатит.
Вася. Ужли заплатит?