— Я бы хотел узнать у вас, где здесь, в Кабле, находится дом Шаули. У них есть дочь, девочка, по имени Миджея.
— Миджея? — переспросил священник с ноткой удивления в голосе.
— Да.
Помешкав минуту, он сказал:
— Лучше войдемте в дом…
Они прошли по темной галерее, обошли алтарь и оказались в крохотной комнатушке, где горела керосиновая лампа.
— Так, значит, вы интересуетесь девушкой, по имени Миджея? — спросил священник.
— Да, и ее родителями.
— Гм, странно. А разрешите узнать, кто вы ей будете?
— Дальний родственник.
— Совсем странно.
— Почему?
— Дело в том, что родителей у девушки нет. То есть, конечно, есть, но они неизвестны. Она подкидыш.
— Что? — воскликнул Альберт. — Но она сама мне говорила, что у нее есть отец и мать, и что они недавно уехали в Австралию, и что…
— Увы, — произнес священник, — это не так. Девушка, конечно, считает, что мадам Шаули и господин Шаули — это ее мать и отец. В действительности привезли сюда ее новорожденным младенцем два каких-то молодых господина и отдали на воспитание вышеупомянутой супружеской паре… Это, если мне память не изменяет, было лет шестнадцать назад. Я хорошо помню день, когда по поселку разнесся слух, что у четы Шаули появился ребенок. Я поспешил к ним, чтобы совершить обряд крещения, но…
— Что «но»?
— Присутствовавший в доме чужой господин сказал, что девочка в этом не нуждается. Для меня это было страшной неожиданностью. Я спросил его: «Почему?» И он мне тогда ответил… Да, припомнил. Он сказал: «Крестят тех, кто от бога. А она от человека». Я до сих пор не понимаю, что он имел в виду.
— Все мы от человека, — хрипло произнес Альберт.
— Вот именно. А человек — от бога. Но девочку так и не крестили.
— И долго жила Миджея в семье Шаули?
— Шесть месяцев назад за ней приехал какой-то важный господин и увез…
— И больше она здесь не появлялась?
— Нет.
— А семья Шаули живет здесь?
— Нет. Они уехали в Австралию. Говорят, на деньги, полученные ими за воспитание девочки.
«Тупик», — подумал Альберт. Оставался еще один вопрос.
— Скажите, вы не знали господина Хорша?
— Будь он проклят.
— Значит, вы знаете его?
— А как же! Именно он и запретил крестить ребенка.