В один из пасмурных осенних дней Альберт возвратился домой раньше обычного. Воздух был холодный, промозглый, моросил мелкий дождь.
Подходя к двери, он вдруг увидел, как она широко распахнулась и из нее в одном платье быстро выбежала Миджея и стремглав помчалась через парк.
— Миджея, Миджея! — крикнул он.
Но девушка не слышала. Альберт нагнал ее в самом конце сада, куда она забилась как затравленный зверек.
— Миджея, милая, что с тобой? — спросил он задыхаясь.
— О, это ты, Альб! Как хорошо, что ты пришел!
— Что случилось? — Альберт набросил на ее дрожащие плечи свой плащ.
— Он хочет меня забрать.
— Кто?
— Господин Хорш. Он сейчас там, разговаривает с твоим отцом.
— Почему?
— Не знаю… Он говорит, для медицинских исследований.
— Пойдем домой. Я тебя никому не отдам.
Она покорно пошла за ним.
— Сиди здесь, — сказал Альб, вводя Миджею в свой кабинет на первом этаже. — Я сейчас пойду наверх и все выясню.
Из-за неплотно прикрытой двери кабинета доносились голоса профессора и еще чей-то, резкий и хриплый. Альберт остановился на минуту.
— Поймите же, друг мой, это настоящее безумие! Я вам неоднократно толковал, что сделать великое научное открытие это подвиг, но не сделать его — подвиг в квадрате! — доказывал кому-то профессор.
— Я иначе не могу, — возражал ему визгливый голос. — Я не понимаю, как вы можете результаты работы всей вашей жизни бросить в корзину. Ведь мы представляли все как раз наоборот…
— Мы были глупы и наивны. Это не путь…
— Нет, это единственный правильный путь! Вы просто трус! Наивный пацифист! Если бы не Сольвейг…
Альберт широко распахнул дверь и вошел. Отец, совершенно бледный, сидел в своей качалке, а рядом с ним стоял высокий человек с желтым скуластым лицом, с колной густых каштановых волос на голове. При разговоре, видимо, он яростно жестикулировал руками и при появлении Альба застыл в нелепой позе.
— Альб, я же тебя учил, чтобы ты без стука… — начал было отец.
В это мгновение Хорш сделал прыжок и схватил Альберта за руку.
Откуда-то у него появился фонендоскоп, налобное зеркало, лупа, и в одно мгновение он превратился в одержимого.
— А теперь одну капельку крови, только одну, — бормотал он, вытаскивая из кармана инструмент для пробивания кожи на пальце.
Альб пришел в себя и изо всех сил оттолкнул взбесившегося доктора. Тот был выше, но его мускулатура не вызывала зависти. Он пролетел весь кабинет, и если бы не письменный стол, двигался бы по инерции и дальше. Согнувшись, он ухватился за край стола и посмотрел на Альберта с отвратительной улыбкой и… любопытством. Да, именно со странным любопытством сумасшедшего.
— Вот ты какой, Альб, — наконец прошептал он, выпрямляясь во весь рост.
— Что здесь происходит? Кто этот господин? — спросил Альберт, подходя к отцу. Тот был совершенно бледен, глаза закрыты.
— О, Альб… Это господин Хорш, мой давнишний ученик и друг. Не сердись на него.
— У твоего друга скверные манеры, отец.