Сновидение в бодрствовании: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Чтобы лучше понять различие между маргинализацией и бровками, рассмотрим пример утреннего пробуждения. Представьте себе, что рядом с вами супруга. Звонит будильник. Вы ощущаете его, слышите его, но «оттесняете его за бровку». Хотя вы знаете, что будильник звонит, вы чувствуете, что не обязаны подчиняться его приказу. Это не ваш будильник. И потому, вы не раздумывая дальше, выключаете его. Это был очень сильный объект. Вы не могли его маргинализировать; его звонок проник за бровку в ваше ухо, но, в конце концов, вы его подавили.

Слышала ли звонок ваша супруга? Позднее утром она говорит вам, что не слышала его. Ее тело маргинализировало его. Однако, если бы установили рядом с ее телом электронный датчик, вы могли бы заметить, что ее тело реагировало на звонок будильника. У нее был чувственный опыт этого звонка, но она маргинализировала его.

Обладает ли звонок будильника очень большой или очень малой силой?

Абхидхамма бы сказала, что для нее звонок был очень слабым событием. Ее тело маргинализировало его. Иными словами, звонок заигрывал с ней, то есть, почти захватил ее осознаваемое внимание. Хотя она, возможно, отметила его на чувственном уровне, как все мы регистрируем очень слабые события, она не имела осознаваемости в отношении звонка; он не достигал ее осознаваемого внимания.

Теперь давайте представим себе другое утро с новыми обстоятельствами. Вообразите, что на этот раз ваша супруга просыпается за несколько секунд до окончания звонка, благополучно встает, выключает будильник и поднимает вас с постели. Согласно Абхидхамме, этот звонок имел для нее очень большую силу.

В этом втором сценарии мы не можем отделить осознаваемость вашей супруги от силы будильника. Все что мы можем сказать — это то, что событие обладало большой силой. Она чувственно переживала этот будильник еще до того, как он зазвонил; ее тело ощущало будильник «в ее Сновидении». Звонок согласовался с ее самоотождествлением в качестве кого-то, кто хотел встать с постели; поэтому она не оставила звонок «за бровкой», а встала. С ее стороны это было просветленное действие. У нее имели место внимательность, феноменологическая восприимчивость, осознаваемость и, наконец, сознательное восприятие в отношении существования будильника и потребности встать.

Возникновение этого будильника в ее сознательном уме пробилось через маргинализацию и бровки, и вследствие ее просветленной позиции, вам тоже пришлось проснуться.

Этот пример показывает, что сила объекта отчасти зависит от потенциальных наблюдателей. Сила звонка будильника может быть очень большой для одного человека и очень незначительной для другого. Кроме того, с точки зрения Сновидения, вообще не существует никаких наблюдателей, и потому мы можем говорить лишь о силе совокупного события, заигрывающего с вашим осознанием.

Значит можно заключить, что с точки зрения чувствительности, именно «природа» самих событий создает маргинализацию. Имеет ли событие слабую или очень большую силу, зависит от сочетания участвующих в нем сновидящих, в данном случае, вас, вашей супруги и будильника. Ничто не может быть сильным или слабым само по себе.

Однако, научившись осознаваемости, вы можете обращать маргинализацию вспять. Во время Сновидения вы ощущаете вещи, но не можете сказать, что они собой представляют, поскольку восприятие затуманено и неясно. Если вы не достигли осознаваемости, ваше «я» ничего не воспринимает и не делает в этой области — все просто случается. Чем больше осознаваемости вы достигаете, то в большей степени вы можете действовать как соучастник Сновидения вместе со всеми другими чувствующими существами.

Согласно буддийским учениям, важно достигать осознания и разрушать привязанности (или антипатии) по отношению как к хорошим, так и к плохим стимулам, замечая их и давая им проходить как части непостоянства природы. Буддийская Абхидхамма ставит своей целью не уничтожение маленького «я», а улучшение понимания того, что означает «я».[43] Феноменологическое учение Абхидхаммы рекомендует вам пресекать свои попытки осмысливать вещи и взамен обращать внимание на то недифференцированное единое ощущение мира, из которого все они возникают.

Западные представления о сознании, относятся, главным образом, к знанию себя и своих частей. Однако, с точки зрения 24-часового Осознаваемого Сновидения, такое сознание похоже на бессознательное состояние. Попытки осмыслить восприятие, используя только самого себя и реальность консенсуса, делают вас бессознательным по отношению в Сновидению, вашему большему «Я», всему полю чувственных восприятий.

Иными словами, стремление к пониманию и сознанию может делать вас бессознательным к чувственному опыту. Позвольте мне объяснить это на примере короткой простуды, которую я подхватил, когда вел семинары по Абхидхамме. Моя простуда началась с очень «сопливого» опыта. В действительности, она началась в Сновидении как чувственный опыт покоя и замкнутости в себе, который я маргинализировал незадолго до этого. К тому времени, когда мой чувственный опыт развернулся в простуду, прошло уже несколько дней. Однажды ночью я не мог заснуть из-за того, что мой капающий нос все время меня будил. В конце концов, посреди ночи я решил перестать маргинализировать беспокоившие меня характеристики моей простуды и, сев на постели, попытался использовать свое «чистое внимание» и достичь осознаваемости.

Я начал исследовать свою простуду со всем чувственным осознанием, которое мог собрать в этот поздний час. Я чувствовал ощущения в своем носу и пазухах. Ниже уровня ощущений насморка и чихания, чувственная суть моей простуды почему-то напоминала мне что-то наподобие лилового цвета. Поскольку я старался исследовать простуду чувственно, я не задумывался «почему лиловый?», а продолжал, не пытаясь этого понять. Заметив этот цвет, я соскользнул в царство лилового, в лиловый мир. Сначала я слегка нервничал; он был для меня чуждым. Но затем я решил следовать за своим осознанием, по мере того, как оно чувственно «нащупывало» свой путь в этом лиловом мире.

По какой-то неизвестной причине, это исследование прочистило мои ноздри, и они высохли достаточно, чтобы я смог заснуть. Проснувшись на следующее утро, я вспоминал сон о ярко-лиловой аптеке. Около красивого лилового здания был припаркован лиловый спортивный автомобиль! Я сразу же понял свой сон.

Этот лиловый автомобиль символизировал лиловый опыт моей простуды. Лиловый спортивный автомобиль давал мне, так сказать, лиловое «переживание путешествия».[44] Лиловая аптека в моем сне была лиловым опытом исцеления. Едва проснувшись утром, я уже знал, о чем этот сон, вследствие своего чувственного опыта накануне ночью.

Если бы я сосредоточился только на сне и занялся более обычной работой со сновидением применительно к автомобилю и аптеке, я бы мог спросить себя: «С чем у меня ассоциируется аптека?». Моим ответом могли бы быть «исцеление» или альтернативные методы в целительстве.

Со спортивным автомобилем у меня могла бы ассоциироваться «стремительная поездка». Мышление с точки зрения ассоциаций привело бы меня к пониманию моего сна как целительного путешествия. Думать с точки зрения ассоциаций и интерпретаций интересно; это придает смысл моей простуде. Сон и ассоциации объясняют мое Сновидение.

Но подобное мышление с позиции работы со сновидением обладает побочным действием. Оно уводит меня от Сновидения, от чувственного опыта. Очень полезно думать с точки зрения частей сна; с этой точки зрения можно сказать, что спортивный автомобиль — это символ моего переживания («путешествия») исцеления, а аптека — целительные способности моего тела. Можно сказать, что сон говорит: «Я начинаю осознавать эти части себя». Это интересно. Это делает меня сознательным.

Но такое сознание делает меня бессознательным по отношению к Сновидению, к чувственным ощущениям, которые у меня были и которые лежат в основе сна. Сознание заставило бы меня маргинализировать мой сопливый нос.

Если вы маргинализируете чувственный опыт, толкование снов может делать вас бессознательным. Я люблю толковать сны и постоянно этим занимаюсь. Однако, я осознаю, что с другой точки зрения, толкование может делать меня бессознательным по отношению к моей чувствующей Самости, моему Большому «Я», то есть, лиловому миру, который включает в себя аптеку, спортивный автомобиль и мой багровый воспаленный нос. Осознаваемость и способность замечать этот темно-лиловый опыт приводят меня в восторг, а это другое чувственное переживание, нежели толкование сна.

В то время, как я пишу эти слова «темно-лиловый», я замечаю, что у меня в голове начинает возникать песня. Как она называется? «Тёмный багрянец».[45] Как она звучит? Что-то вроде: «Темный багрянец за стенами сада…». Это очень романтическая песня. Красивые слова и романтическая мелодия этой песни возвращают меня к чувственному опыту. Ощущения песни почти заставили меня забыть, о чем я сейчас пишу. Песни описывают неописуемое. Они возвращают меня назад к «лиловому» Сновидению, и, быть может, с романтикой этой песни в своем сердце, я понимаю смысл своего сна. Суть той простуды состояла в достижении этого чувственного романтического ощущения, и обретение доступа к тому Сновидению было исцелением.

На этом примере вы можете видеть, что обретение осознаваемости путем сосредоточения на чувственном опыте очень отличается от сосредоточения на смысле сна. Сознание частей может делать вас бессознательным по отношению к вашему чувственному опыту и мешать вам достичь осознаваемости.

По контрасту с осознаваемостью еще не оформившегося опыта, сознание — как я его определил — подчеркивает осознание частей вас самих и вашего окружения таким образом, что вы можете соотносить себя с этими и другими частями. Сознание дает вам смысл, но сосредоточение только на сознании частей может делать вас бессознательным по отношению к Сновидению.

И наоборот, одна только осознаваемость, как у меня, когда я только что вспоминал песню «Темный багрянец», может делать вас бессознательным по отношению к обыденной реальности, миру двойственности и частей. Осознаваемость — это опьянение! Вы легко можете так пристраститься к ней, что начнете забывать о повседневной жизни (или смотреть на нее свысока).

Таким образом, важны и сознание и осознаваемость. Осознаваемость — это осознание всего досмыслового духа сновидения, который, развертываясь, ведет к смыслу его частей. Сознание ценит части и выискивает смысл и взаимосвязь между ними, но легко игнорирует поразительность Сновидения, которое предшествует понятию смысла.

Позвольте изобразить эти временные воздействия, которые оказывают друг на друга осознаваемость и сознание, в графическом виде. Представим осознаваемость в виде круга, а сознание в виде квадрата.

Просветление состоит их тех моментов, когда у вас есть и осознаваемость, и сознание. В данном контексте быть просветленным означает ценить чувственный опыт и части обыденной жизни, то есть, одновременно обладать осознаваемостью чувственной сферы и сознанием частей, как показано на рисунке ниже.

Этот рисунок, представляющий собой наложение квадрата и круга, изображает комбинированное многоуровневое внимание, состоящее из осознаваемости невыразимых чувств и сознания частей и фигур, которые развертываются из этих чувств.

[43] Полное понимание этого «я» с западной точки зрения так и не было до конца объяснено. Однако, точка зрения осознаваемости позволяет нам понять это загадочное «я». Пребывая в чувственном модусе, вы можете переживать, как это маленькое «я» возникает из чувственного опыта в качестве части Большого «Я».

[44] Поскольку слово «путешествие» (“trip”) в авторском тексте взято в кавычки, это несомненный намек на психоделическое «путешествие самоисследования» в измененном состоянии сознания. Чуть дальше это же слово явно означает наркотическое опьянение (пер.)

[45] Так же называется известная английская рок-группа. «Темный багрянец» — наиболее адекватный перевод словосочетания deep purple, но его можно переводить и как темно-лиловый (или темно-фиолетовый). Именно такой перевод и использован в тексте, поскольку, право же, трудно представить себе спортивный автомобиль багряного цвета (пер.).