Про волков, собак и кошек: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я не видела, чтобы он с кем-нибудь дрался. Да и зачем? Стоило Кульку поднять голову и взглянуть на провинившегося, как тот пес распластывался по земле и исчезал с глаз долой. Его авторитет был столь высок, что прочие кобели в присутствии Кулька просто не смели задрать лапу, вдруг он счел бы это вызовом. В самых крайних случаях, когда кто-нибудь из молодых явно нарывался, гигант тихо ворчал, приподняв брыли, и этого вполне хватало.

Как-то для одного из фильмов понадобилось снять сцену собачьей драки. О боях собак в то время и слуху не было, и в питомнике, понятно, мы всячески избегали стычек между собаками. Но тут по сценарию без драки не обойтись: испуганный ею немой мальчик должен заговорить. Так что обдумали технику безопасности: как избежать серьезных травм собак, как быстро растащить их, когда сцепятся, и выпустили Кулька с его стаей на другую стаю питомника. И тут Куль чуть не поломал всю малину, благо киношники, а потом и зрители не поняли, что происходит в кадре.

При первой же попытке своего товарища кавказца схлестнуться с противником Куль ударом корпуса сбил обоих на землю, а потом переключился на сук. Тех он просто разогнал по кустам, разок рявкнув, и замер, как изваяние, только грудь чуть вибрировала от сдерживаемого рыка. Съемочная группа была в восторге: «Просто отлично, давайте еще раз, чуть не в кадре было». Мы переглянулись: «Ну уж нет, дублей не будет, как и договаривались».

Ставить Кулька на охрану было делом совсем пропащим. Во-первых, километр до блокпоста он шел так неспешно, что терпение просто лопалось. Он наслаждался прогулкой, нюхал цветочки, любовался звездами, мог просто замереть, глядя в пространство. На все попытки его поторопить он отвечал обиженным взглядом: мол, чего бежать-то, ты посмотри, какая красота вокруг. Придя же на пост, он добросовестно выкапывал яму, укладывался в нее и засыпал.

Дни складывались в месяцы, те в годы, а Куль, казалось, не менялся. Он был все тот же философ и добрая душа. Но в эту зиму он как-то сразу сдал: ввалились глаза, потускнела шерсть и, самое страшное, резко увеличился и отвис живот. Пес стал двигаться осторожно, все больше лежал. С каждым днем ему становилось все хуже. Он худел на глазах и иногда во сне тоненько постанывал. Похоже, его сжигал рак.

Было самое начало весны. В тот день все собаки питомника были странно беспокойны. Я зашла к Кульку; теперь он жил один в вольере, прочих собак переселили, чтобы не беспокоить страдальца. Пес лежал на боку в забытьи и дышал редко и неглубоко. Я положила руку ему на грудь, сердце билось точно нехотя: удар, пауза, удар. И вдруг все собаки питомника завыли в голос. Это был единый дрожащий стон горя и тоски. Лапы Кулька дрогнули, вытянулось и обмякло тело, сердце больше не билось. А за стенами вольеры все звенел многоголосый хор: собаки оплакивали уход вожака.

ПРО ЛЮБОВЬ И ПРО ИЗМЕНУ

Несчастная любовь

Беся — хортая сука — приехала в питомник из Ставрополья, было ей тогда месяца два, не больше. Уже в этом возрасте она была прелестна: точеная головка с маленькими, плотно прижатыми ушами и выразительными темно-карими глазами, глубокая грудь, стройные длинные ноги и не менее длинный мускулистый хвост, атласная антрацитовая шерсть — фотомодель, да и только. Никакой щенячьей пухлости и неуклюжести, никакой детской бессмысленности во взоре. Похоже, она уже сейчас знала, как хороша, и была твердо уверена, что добьется в жизни всего, ну а для начала завоюет столицу.

Ее выпустили из сумки, и она шагнула на землю так, будто принцесса сошла с подножки королевской кареты: грациозно, непринужденно, с достоинством. Другие собаки сгрудились вокруг, знакомясь с новым членом стаи. Ей бы застесняться: столько взрослых собак тычут носами и разглядывают, хотя бы хвостом повилять — куда там! Беся приосанилась, гордо вскинула голову и умудрилась посмотреть на взрослых сук сверху вниз. Те в некотором недоумении расступились, и она отправилась осматривать свои владения! И сейчас она не посрамила чести рода: шествовала невозмутимо, лишь ноздри подрагивали, и только чуть поводила по сторонам внимательными глазами. На ее морде столь явно было написано превосходство, что старшие суки, да и молодые кобели тоже, окончательно растерялись и с подчеркнутым усердием вернулись к прерванным появлением гордячки заботам.

И вот тут Беся увидела его — своего короля! То был старый вожак борзой стаи Карат. Он не спеша поднялся со своего места и небрежно обнюхал малявку; ну щенок и щенок, много тут вас бегает, читалось на его уже седеющей морде. А Беся замерла, кажется, позабыв дышать. Она стояла, разом утратив весь свой аристократический апломб, тотчас же став маленькой и неуверенной. Карат отвернулся, а она все стояла на месте. Даже сейчас она не унизилась до детских выходок, как-то: падения кверху пузом, бешеного виляния хвостом и истерических воплей — ну обратите же внимание на маленькую девочку! Нет, она просто стояла и смотрела.

С этого дня Беся ходила за Каратом, как пришитая. Под ноги, конечно, не лезла, но и из виду не выпускала. Она быстро втолковала всем прочим борзым, без разбора пола и возраста, что ее место рядом с Каратом, и те согласились. Даже старые боевые подруги вожака не связывались с ней — уж очень серьезно смотрели эти глаза и не по-детски зло сверкали острые зубки в приоткрытой пасти.

Росла Беся быстро, хорошела просто на глазах, хотя вроде бы дальше уже некуда, и очень скоро прелестная щенушка стала очаровательной девицей. Кобели сходили с ума, когда она появлялась во дворе: их тут же разбирало поиграть в пятнашки, притащить откуда-нибудь костей и этак невзначай уронить рядом с прелестницей. Ни за одной сукой так не ухаживали, но Беся оставалась холодна ко всем этим молодецким выходкам.

И вот пришла ее пора. Я уже заранее ломала голову, как бы не упустить течку, ведь вязать молодую суку нельзя. А попробуй пойми, что она готова, если кобели от Беси и так с ума сходят! Однако все разрешилось престранным образом. Прихожу однажды и вижу такую картину. Стоит Карат, буквально вперив очи в табун молодых кобелей, и вид у него крайне неласковый, а чуть отступив, прижимается к боку вожака Беся. Карат делает шаг вперед, кобелей точно отшвыривает, а он оглядывается на Бесю, взглядом же заставляя ее вообще отступить за собственную спину. Так они и прошли по коридору из взволнованных кобелей, Карат загнал Бесю в угол вольеры и лег так, что попробуй ты его обойди.

Похоже, растеклась Беся, посмотрела — так и есть. А отсадить ее некуда, как на грех, все вольеры набиты под завязку. Ладно, думаю, сука крепкая, Карат ей в принципе подходит, авось выносит щенков нормально. Вот только ошиблась я. Карат не хуже моего знал, что Беся еще девчонка, а потому никого к ней не подпустил, но и сам не покусился. Как она к нему ластилась: и в глаза заглядывала, и в губы целовала, под бочок мостилась — все зря! И не так уж стар был Карат, чтобы впасть в немощь, — других-то сук он исправно потомством наделял, а вот Бесю не тронул.

А еще через полгода решили Бесю отдать за другого, он ей по происхождению лучше подходил, а в питомнике и так почти все борзые были детьми и внуками Карата. На сей раз Бесю отсадили вовремя, выпустили к ней жениха, но не тут-то было. Как она на него кидалась — бедолага готов был на забор залезть. Племенное разведение — дело порой жестокое: браки собак планируют люди, и уж тут никакого свободного выбора суке не предоставляют. Скрутили Бесю, кобель свое дело сделал, ждем щенков. А их и нет, прохолостела. В следующую течку — та же история: кусается, бьется и… не беременеет. Получается, что не хочет Беся ни с кем, кроме Карата, а он совсем стар стал, еле ноги таскает.

Вскоре не стало Карата, и Беся заняла его место вожака. Дело вообще неслыханное, чтобы кобели суку слушались. А тут случилось. Понятно, что стаей она не руководила — зачем бы ей такая обуза, просто жила сама по себе. Другие суки давно уже не пытались на Бесю глаз поднимать, но с ней ведь и кобели связываться не решались, не говоря уже об ухаживаниях. Мы и мечтать перестали о ее щенках, как пришла к Бесе новая любовь, столь же несчастная, как и первая.

Привезли в питомник русского псового кобеля — красавец, каких поискать, но… Во-первых, отдали его за злобу к людям, что для борзой дело совсем немыслимое, а во-вторых, сук вязать он не мог физически. Случилась с Летуном по молодости такая неприятность, что только у кобелей бывает: перелом кости члена. Так что ухаживать за суками он мог, а вот все остальное не получалось.

И вот вижу я картинку. Лунная ночь, дорожка сада вся тенями деревьев исчерчена, и как раз в полосе сияния влюбленная пара. Стоит, замерев, Беся, а вокруг Летун так и вьется. В глаза ей заглядывает, ушки лижет, будто нашептывает что-то, хвостом метет, точно раскланивается, сорвав шляпу с плюмажем. Ну, думаю, сейчас она ему выдаст. Ничего подобного, прикрыла наша принцесса глазки, того и гляди от высоких чувств в обморок упадет.

Каюсь, обманула я тогда Бесю: увела потихоньку Летуна, пока она в томлении чувств пребывала, и другого кобеля выпустила. И что вы думаете: так она замечталась, что подмены не заметила, а через два месяца родились у нее щенки. И еще раз ее так же обманули, и вновь она родила от «любимого». А потом Летун умер от сердечного приступа, да и Беся как-то очень глупо сгинула на охоте. Вот такие шекспировские страсти.

Два одиночества

Звонит мне как-то приятель, который, как и я, держит питомник среднеазиатских овчарок, и спрашивает, не хочу ли я взять одну из его сук. Предложение несколько неожиданное, начинаю выяснять, что да почему. И вот что оказывается.

Игорь отдал одному из своих знакомых двух молодых сук в аренду. Обговорили все условия: и что вязать их будут только по совету Игоря, и что щенков он возьмет по первому выбору — словом, все как полагается. Старшая, вроде как по недосмотру, повязалась с кобелем арендатора, хотя тот ни по экстерьеру, ни по кровям ей не подходил. Ну, всякое бывает на питомниках, Игорь это простил. А на днях оказалось, что и младшая уже родила, а ей всего-то год! И об этом он узнал совсем со стороны. В общем, в совершенной ярости вскочил он в машину, доехал до бывшего приятеля, отобрал обеих сук, щенков, закидал всех скопом в машину и привез домой. «Так зол был, — говорит, — что суки всю дорогу сидели по углам, не шевелясь, и дышали через раз!» Привезти-то он их привез, а ставить некуда, все вольеры заняты.

Двух мне точно не потянуть, но одну взять можно, крови в своем питомнике освежить, да и собаки у Игоря классные. Так что поехала выбирать. Старшая мне понравилась больше. Достаточно крупная, белая с рыжим, и взгляд очень выразительный. Чисто азиатский взгляд: вроде собака смотрит сквозь тебя, куда-то в бесконечность, но при этом все видит и готова моментально отреагировать. Я рассмотрела ее повнимательнее и вспомнила. Точно, я же сама ездила с Игорем актировать ее щенков. Еще тогда мне не понравился хозяин, уж очень он с нами был любезен, аж до приторности, а собаки стояли чуть не на скотном дворе. Всюду грязь по колено, вольеры сколочены из кривого горбыля, какая-то сетка драная… Я понимаю, когда так выглядят ведомственные питомники — ну не дают денег на ремонт и обустройство, — но своих-то зверей так держать нельзя!

Словом, забрала я Алагуш, и началось… Судя по поведению, птичка моя пестрая, так ее имя с туркменского переводится, успела в свои два года хлебнуть горюшка через край. Для начала выяснилось, что она панически боится мужчин. Пока ее гладила я или Лариса[9], Алагуш чуть виляла хвостом и ей все нравилось. А тут с ней решил познакомиться Олег[10], от него обычно все собаки в восторг приходят, но только не Алагуш. Она замерла на месте, сотрясаясь в приступе крупной дрожи, глаза безумные, шерсть дыбом. Того гляди припадок с сукой случится.

Дальше — больше. Попытались ее познакомить с молодым кобелем — от одиночества собаки в прямом смысле с ума сходят. Так она молчком пошла на него в атаку: в глазах ярость берсерка, из-под приподнятой губы клыки сверкают. Кобель от нее — понял, что его убивать идут, а он как-то не готов к такому развороту сюжета. Поймала я Алагуш влет, повела в вольеру — так она на поводке душится, хрипит, до того биться охота. Похоже, ее в том питомнике на бои ставили, совсем народ рехнулся: суки же не дерутся, они убивают противников!

Следующий инцидент просто в ступор привел. Я как раз забивала птицу по первым холодам и зашла во двор к Алагуш в куртке, забрызганной свежей кровью. Она радостно бросилась ко мне, ткнулась носом и тут учуяла запах. Сука с каким-то писком метнулась прочь и забилась в яму под крыльцом. Сквозь щель между ступеньками вижу, что опять Алагуш колотит от страха. Что такое? Для любого хищника запах крови — это вкусно; мои собаки от него в восторг приходят, знают, что на ужин перепадут лапки, головы, потроха. А для Алагуш, получается, запах свежепролитой крови означает смерть?! Кого же близкого и любимого убивали у нее на глазах?

Через некоторое время вела я Алагуш мимо выгулов, где гуляли другие собаки. Она в любимой манере пыталась дотянуться хоть до кого и порвать, как вдруг увидела Муштари. Этот уже матерый кобель по причине сурового характера и бычьей силы гулял один. После смерти бабки Лал Гишу[11], которая ни одному кобелю спуску не давала, Муштари с суками без присмотра не выпускали, уж больно скор он был на дисциплинарные меры. Чуть сука что не так сделает, как он ей затрещину, а от его ударов пастью даже толстая азиатская шкура лопалась, точно папиросная бумага.

[9] См. «Читайте на ночь советские газеты».

[10] Там же.

[11] См. «Шутница».