Про волков, собак и кошек: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы с Ларисой заядлые курильщицы, и нам частенько приходится выслушивать от знакомых и близких, какая это скверная, губительная привычка, как она сокращает жизнь и все в этом роде. Не забывают наши друзья и о пресловутой лошади, которая исхитрилась где-то раздобыть каплю чистого (!) никотина, — это сколько же пачек за раз она выкурила?!

Возможно, и даже наверняка, они правы, тем не менее курение может и спасти жизнь — пусть и не самого курильщика, но важно ли это?

А дело было так. Самое обычное утро, дел спешных нет, собираемся мы с Ларисой позавтракать. И обсуждаем, как будет правильнее, а главное, приятнее: сначала покурить, потом позавтракать, либо наоборот. Приходим к компромиссному решению: сначала покурить, потом позавтракать, а потом еще раз покурить. На улице холодрыга жуткая, все-таки январь, потому отправляемся курить в кабинет на втором этаже. Там тепло и в большом окне дивный вид на заснеженные березы, выгульные дворы, засыпанные свежим снегом, избушку, где живут щенки. Так что стоим, покуриваем, в окно глазеем — лепота, да и только!

Не успели мы и по паре раз затянуться, как вдруг из-за крыши избы выметнул язык пламени: яркий, злой, нестерпимо рыжий! Все дальнейшее заняло едва ли пять минут; во всяком случае, когда пожарные приехали через десять минут, мы уже спокойно смотрели на полыхавшую избу и наконец-то курили.

А за эти пять минут мы успели вылететь, не одеваясь, в домашних шлепанцах во двор, поскольку в избе заперт десятимесячный Дахмат[27], а в вольерах, примыкающих к ней, стоят кобели Муштари[28] и Урток[29].

Пламя вырывалось из окна рядом с входом. Сама дверь и терраса еще не горели. Мы подбежали к крыльцу, пламя заплескалось совсем уже бешено и будто даже злорадно, мол, как насчет «в горящую избу войдет»? Лариса остановилась, пытаясь пересилить страх, — она в свое время получила очень тяжелые ожоги. Я крикнула ей: «Стой здесь, я сама!» и попыталась проскочить через кухню в зал, где и сидел Дахмат. Жар, даже не само пламя, ударил в лицо так, что стало ясно: этот метр через кухню мне не проскочить. Схватила топор, слава богу, что он стоял на самой террасе, — и в выгул: там окно и маленькая дверца во двор. Дверь, понятно, заперта изнутри — обухом вышибаю стекло и кричу кобелю, мол, прыгай, спасайся. В выбитое окно медленно выплывают пласты дыма, а пес не подает никаких признаков жизни. В панике пытаюсь выбить топором и дверцу, но Лариса явно соображает лучше: она просто открывает засов, просунув руку через оконный проем.

Путь свободен: «Дахмат, Дахмат, да выходи же ты!» Тишина, все затянуто дымом. Мельком оглядываю потолок — вроде бы огня нет — и влетаю в избу. Ни черта не видно, дым ест глаза, принимаюсь обшаривать все углы и пространство под лежаком. Наконец-то, вот он! Забился в самый дальний угол, свернулся в клубочек и не шевелится. Хватаю за шиворот и волоку к двери — так он, дурень, с перепугу еще и упирается. Но, слава богу, увидев уличный свет, вылетает пулей во двор. Захлопываю дверь, кричу: «Я буду выпускать кобелей, а ты их куда-нибудь распихивай!»

Теперь к Муштари, у его вольеры уже занялся дальний край крыши. Здесь, к счастью, без проблем, просто открыть дверь. А Лариса уже перехватывает ошалевшего зверя на водилку.

Оглядываюсь: вольера Уртока в стороне, но все равно близко, и к тому же пламя ползет по силовому кабелю, провешенному как раз по наружной стене. Вывожу и его, но дальше-то как быть?! По счастью, рабочий уже отключил общий рубильник и, чуть не силой отобрав у меня топор (Вот как? Я все еще с ним бегаю?), перерубает проклятый кабель.

Уф… Понятно, что избу нам уже не спасти, можно спокойно одеться и покурить. О, крыша провалилась. Лариса говорит: «Жалко-то как, я же только вчера перетаскала с Виталькой машину опилок на террасу: пропали опилки!» Смеемся с облегчением и отходим подальше, а вот и пожарные, целых три расчета, ну и зеваки набежали. Вот же не лень людям машины бросать на дороге, чтобы полюбопытствовать на чужое несчастье.

— Чего горит-то — дом?

— Нет, хозблок…

— А-а-а… (чуть разочарованно).

— И не сгорел никто?! — (А это чуть ли не с надеждой… Блин, уроды, что вам тут — утренний выпуск новостей по телику, что ли?)

— Нет, он нежилой!

— У-у-у… — (Теперь уж точно разочарованно: всего-то делов — пожар и никаких трупов — обидно, да?!)

Командир пожарных спрашивает настойчиво, этот хоть по долгу службы: «Точно никого в помещении не было? Запах…» — он заминается. А ведь точно, воняет горелым мясом и шерстью. Объясняем, что в избе стояли холодильники с мясом для собак и хранились мешки с вычесанной в линьку шерстью. Командир вздыхает с явным облегчением и спрашивает, мол, а сами-то собаки? Вот ему явно никаких трупов не нужно: ни людских, ни звериных, наверняка уже насмотрелся. Объясняем, что успели всех вывести. «Эвакуировали, значит, ну молодцы!» — и принимается командовать, как правильно растащить горящие бревна.

Через полчаса все закончено, обугленные развалины еще дымятся, но огня нигде нет. Пора бы подумать, куда мы денем двух кобелей, оставшихся в зиму без крыши над головой, да и позавтракать бы не грех, но сначала все-таки покурить!

Вот так оно и было. У кобелей теперь новые вольеры, у щенков — новый щенятник, Дахмат — бодр и весел, только панически боится запаха дыма, а мы с Ларисой по-прежнему курим. Мы с ней точно знаем, что и от вредных привычек бывает огромная польза!

Читайте на ночь советские газеты

Самый разгар «бешеной перестройки» — 93-й год: каждый выживает как умеет, состояния делаются и проживаются только что не за неделю. Впрочем, меня это касается постольку, поскольку есть стабильный спрос на среднеазиатских овчарок. Благодаря чему я могу с удовольствием разводить эту еще новую для меня, но уже очень любимую породу. Занимаюсь я ею вплотную неполных четыре года[30], но уже очарована, и похоже, на всю оставшуюся жизнь. Наконец-то я нашла собак, которые по интеллекту, поведению, силе и красоте равны любимым мною, но, увы, навсегда утраченным волкам.

Так что, ура рыночным отношениям, наконец-то советскому человеку есть что охранять, кроме своих многочисленных цепей, наконец-то востребована умная, мощная, а главное, самостоятельная и неприхотливая собака для охраны. И эта собака — среднеазиатская овчарка — не зашоренный немец, не злобный москвич, не любимый мною некогда ризен. Нет, это среднеазиат и только он! Именно поэтому моя азиатка Лал-Гишу[31] имеет возможность рожать и выращивать щенков. Поверьте на слово — можно быть фанатом любой породы, но если щенков не покупают, то нельзя заниматься разведением. Это преступление, прежде всего против ни в чем не повинных малышей, которые еще до зачатия обречены быть никому не нужными!

А у нас — красота! Гишу родила пятерых чудных детей от Сартая[32], и они очень резво расходятся по хозяевам. Разумеется, без рекламы не обойтись, и я каждый день даю объявления о продаже высокопородных, привитых щенков среднеазиатской овчарки в газету бесплатных объявлений «Из рук в руки».

Телефон регулярно разражается звонками. Ясно, что больше половины звонков — пустышки. Одни хотят узнать, что почем, — это, понятно, конкуренты-заводчики заняты маркетингом (вот какие слова мы выучили!). Другие предлагают какой-то немыслимый бартер, например, поменять щенка на радиотелефон и двадцать кило парной свинины. Кто-то дотошно выясняет все о родителях и обещает подумать. А звонил он что — в бессознательно-бессмысленном состоянии?

Вот и сейчас: звонит некая барышня и заводит долгую беседу. А сколько щенков, а какой масти, а кто родители, а какие оценки на выставках, а каких линий родители, и т. д., и т. п., и пр. У меня лопается терпение. Клиент, конечно, всегда прав, но она вряд ли клиент, да и время к 11 часам вечера. Взламываю нескончаемый поток вопросов своим контрвопросом: «А вы вообще-то давно породой занимаетесь, чтобы про линии и производителей спрашивать?» Ну достала, слов нет. Барышня несколько тушуется. Выясняется, что вообще азиатов не видела. Ну так приезжайте и посмотрите! Расстаемся довольно сухо.

Спустя еще четверть часа опять звонок. Ей-богу, отключу телефон к чертовой матери, спать охота, а у меня с этим трезвоном еще собаки не гуляны. Мужской голос, молодой и такой весь уверенный в своем праве морочить людям голову по ночам. Рявкаю в трубку: «Да!» (ну просто «Штирлиц здесь») — вот ща пошлю кого-нибудь, кто на часы не смотрит!

— Вам тут недавно звонили про щенков…

— Ну… — На большее меня не хватает, зверею я от этих модных фокусов: референт собирает информацию для босса…

— Так у вас есть белая девочка?

— У меня есть белая СУКА, даже две белых СУКИ! Терпеть не могу это ханжеское сюсюканье: у собак самец называется кобель, а самка — сука, и не надо делать вид, что никогда-никогда не слышал таких слов, блин!

[27] См. «Юный натуралист».

[28] См. «Два одиночества».

[29] См. «Стыдно-то как!»

[30] Точнее, первые среднеазиаты у меня были еще в 70-х годах, но тогда как-то не впечатлили. См. «Циркачка».

[31] См. «Шутница».

[32] См. «Старый».