Про волков, собак и кошек: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вскоре Иван приехал и первым делом кинулся ко двору, где гуляла Саодат с матерью. Он упал перед решеткой на колени и стал обеими руками трепать, гладить, обнимать собаку, воркуя что-то по-чешски. А нелюдимая и вечно скучающая Саодат тыкалась в его руки, будто щенок, восторженно извивалась всем телом и все норовила облизать лицо. Она была счастлива так, будто обрела давно потерянного хозяина, но ведь видела-то она его впервые! Самое же странное было в том, что Лал Гишу, старая и очень строгая сука, не упускавшая возможности поймать на зуб неосторожного чужака, вовсе не пыталась броситься на Ивана. Она лежала на будке в паре метров от решетки и с умилением наблюдала за встречей дочери с ее «суженым».

Через день мы провожали Саодат в Чехию. Как же она тянула меня по перрону Белорусского вокзала за шедшим впереди Иваном! Она влетела в вагон и забилась в купе, я попыталась проститься с ней — куда там! Для нее существовал только один человек, которого Саодат так долго ждала и наконец-то встретила.

История вторая. Мы с Ларисой приехали в дружественный питомник за алиментным щенком. Помет был очень удачный, все щенки хороши как на подбор, большинство нарядного рыжего окраса. Хозяйка питомника, Татьяна, выпустила всю стайку, хотя нам нужен был кобель. Полуторамесячные щенки горохом рассыпались по двору, а один прямиком отправился к нам. Обнюхал ноги, поднял смешно раскрашенную мордочку: половина белая, половина рыжая, как по линейке расчерчена, и завилял хвостом. Экий у тебя, парень, чудной окрас! Татьяна поправила нас, что это девка. Ну тем более, нам сука ни к чему.

Смотрим кобелей, а щенушка от нас ни на шаг не отходит, к ногам так и липнет и все в глаза заглядывает. К этому времени у нас уже сомнений в том, кто кого выбирает, давно не было, и мы объяснили девчушке, что щенок нам нужен не в питомник, а на продажу. Все равно не отходит, дескать, возьмите меня, я вам пригожусь. Выбрали мы все же кобеля и уехали.

На этом питомнике мы бываем частенько, не только по делам, но и просто погостить. И вот спустя полтора года сидим болтаем о том о сем. Татьяна и говорит, мол, помогите мне суку продать: не хватает времени ее выставлять, а экстерьерно уж очень хороша. Ну показывай…

Она вышла и вернулась с роскошной рыжей сукой, у которой половина морды была белая, а половина — рыжая. «Вот, прошу любить и жаловать, Катенька от вашего Муштари!»

Мы переглянулись в явном восхищении. «А как на поводке, что за характер? — спросила Лариса. — Дай-ка я с ней пройдусь». Катенька стояла, как изваяние, и только глаза перебегали с наших лиц на хозяйку и обратно. Поводок перешел в руки Ларисы, и она вывела собаку на улицу. Через полчаса они вернулись: ужасно довольная поведением суки Лариса и счастливо-напряженная Катька. Всю прогулку та старалась показать Ларисе, как она послушна, как внимательна, ловила каждое слово и движение. И вот теперь Катька стояла в комнате; она уже поняла, что сейчас решается ее судьба, и ждала. «Что ж, — выразила я общую мысль, — мы берем ее к себе, дождалась-таки, чертовка, добилась своего!» — «Как себе? — не поняла Татьяна. — Чего дождалась?» — «Ну вспомни, она еще щенком к нам просилась, вот и выпросила!»

Так Катенька попала в отчий в прямом смысле этого слова дом. Первую неделю она все не могла поверить, что мечта сбылась, и страшно расстроилась, увидев Татьяну, приехавшую с ответным визитом. Катька явно испугалась, что та заберет ее обратно, даже демонстративно забилась в вольеру, чем страшно огорчила Татьяну. Но уже через месяц, поверив, наконец, что она — наша навсегда, Катрин радостно кинулась к прежней хозяйке, облизала ее с ног до головы, точно благодаря, что та позволила сбыться предначертанному.

История третья. Юлдуз Гишу, внучка Лал Гишу, родилась в питомнике, выросла в нем и прожила здесь почти шесть лет. В отличие от Саодат она была довольна всем. Характер у суки был сильный, энергии — море, жизнерадостности — на десятерых хватит и еще останется. Одна беда — молодая Гишу оказалась бесплодной. Сколько ее ни вязали, щенков ни разу не было. Может, поэтому, а может, просто с возрастом стала Гишу слишком жестко держать себя в стае. С суками ее еще с десяти месяцев выпускать перестали, после того как она попыталась убить собственную мать. Ну а лет после трех один вид Гишу во дворе повергал в уныние любого кобеля, которого к ней выпускали. Уж очень резко она играла, в любой момент дружеская возня могла перерасти в драку. Такая вот милая девушка, чуть что не по ней — и сразу в ухо. Так что стала Гишу гулять одна и ничуть этим не тяготилась. Общество людей ей нравилось гораздо больше.

И вот приезжает все та же Татьяна, бывшая хозяйка Катеньки, и подходит к Гишу. Та перед решеткой скачет, ревет зверем. А Татьяна ее и спрашивает: «Что, девушка, пойдешь ко мне в питомник на охрану? Мне такие серьезные звери нужны!» Гишу мигом замолчала и внимательно посмотрела на Татьяну: мол, не шутишь? «Да нет же, правда, зову!» И тут Гишу расплылась в улыбке, завиляла хвостом и полезла к той с поцелуями. Я переспросила, глядя в собачьи глаза: «Действительно хочешь уйти, хочешь к Татьяне?» Танец бешеного восторга, исполненный Гишу, не оставлял сомнений в ее выборе: она хотела другой жизни, хотела работать, быть нужной. Она выбрала свой путь в жизни, иной, совсем не тот, для которого ее готовила я. И по этой дороге она пошла с радостью.

Вот так: мы можем лишь предложить, но выбирают они, наши собаки!

«И время ни на миг не остановишь…»

Так пела в старой песне Алла Пугачева. Да только бывает, когда время останавливается, и это отнюдь не художественная метафора. И происходит это в такие минуты жизни, которые совсем не хочется пережить повторно.

Впервые я побывала в остановленном времени в первые месяцы работы с волками. Помимо моих подопечных прибылых волчариков[24] в виварии жила еще стая из четырех матерых зверей. Верховодил в ней здоровенный и очень суровый зверь с оригинальной кличкой Серый. Его волчица, Буяна, была ему под стать — крупная, резкая в движениях, с весьма стервозным характером. Когда эта парочка играла или выясняла отношения, двух других волков — Линды и Саяна — было не видно и не слышно. Но если во двор вивария выходил человек, с которым волки не общались, тут уж вся четверка дружно повисала на решетке, рыча и скаля зубы. На их мордах ясно читалось: «Эй, двуногий, не проходи мимо! Давай к нам, будем в «гуси-лебеди» играть, чур ты за гуся!»

В общем, веселые такие ребята. Одну лаборантку они сумели подловить, когда эта дуреха решила подойти их погладить. Они хвостами виляли в полной ярости, а та решила, что радуются, ну и сунула руки в клетку. Вот Серый с Буяной за руки ее к решетке и подтянули, а там и Линда с Саяном за ноги поймали. Насилу народ виварский волков ломами отогнал и эту несчастную деваху освободил.

Мои девчонки, Анна с Шуриком, к матерым заходили, работали с ними. Но, что называется, через раз и по настроению — волчьему, разумеется. Если матерые были чем-нибудь раздражены, то к ним и не совались. Ну а я, понятное дело, общаться с ними и не пыталась. Посмотрю на них издали, позову по именам, иногда покормлю, кидая куски мяса через решетку, а больше ни-ни, никаких фамильярностей.

И все бы хорошо, только клетки банды Серого и моих волчат были смежными и двери из них открывались в один тесный тамбур. В тот день я пошла, как обычно, к своим волкам: убрать, поиграть, покормить из рук. Разумеется, никто не стал бы держать кус мяса, пока волк его кушает, но дать каждому его долю с рук считалось необходимым для укрепления дружеских отношений. Кстати, брали мясо волки очень аккуратно. Вроде хватает всей пастью, сейчас с руками оторвет в прямом смысле. Ан нет, даже если пальцы попали под зубы, очень осторожно перехватит и заберет мясо.

Вошла я в тамбур, корыто с мясом на пол поставила, наружную дверь закрыла, а в этот момент матерые дверь своей клетки вышибли и ко мне ввалились. В результате на двух квадратных метрах оказались четверо здоровых зверей, таз с мясом и я, грешная.

Именно в этот момент время для меня и остановилось. Казалось, что волки не врываются в тесный закуток, а медленно вплывают, точно все происходит под водой. Я прижалась спиной к закрытой двери прибылых и стала думать. Какое там «мысли вихрем проносились в ее голове» — ничего подобного! Сначала я обдумала, что открывать дверь к прибылым нельзя. Начнется драка, старики молодых поувечат, да и проблемы, как вернуть их на место и выйти наружу, это все равно не решает. Потом я отмела идею выскочить на улицу — не удержу я их, когда на дверь навалятся, да и не успею. За это время, которое продолжало стоять на месте, Серый медленно (!) и плавно поднялся на дыбы и, положив мне передние лапы на плечи, зарычал в лицо. В этом положении его голова была выше моей, так что я, глядя снизу вверх, в подробностях рассмотрела все 42 его белоснежных зуба. Так, продолжала я мыслить не спеша, надо как-то его успокоить. Попробовать разве что позу умиротворения. Ведь на днях как раз переводила статью о демонстрациях доминирования и подчинения у волков. Там очень подробно описана поза подчинения.

Я четко увидела ротапринтную страницу с английским текстом. Подчиняющийся волк закрывает глаза — закрыла; опускает голову — легко; отворачивает ее в сторону, подставляя противнику незащищенное горло, — ой как не хочется, а надо; и тихонько поскуливает — ну, попробую поскулить. Стою, подставив под пасть Серого пресловутую яремную вену, а заодно и сонную артерию, и добросовестно скулю. Ого, а он рычит уже слабее, и лапы не такие напряженные. Скулю совсем уж жалобно, а голову почти на бок свернула. Еще постояли — сколько не знаю: время-то остановилось.

Серый внезапно сбросил лапы с моих плеч и рявкнул на товарищей, которые, оказывается, только сунули морды к мясу. Интересно, а где ж они были, пока мы с Серым сценические этюды разыгрывали, они же входили в тамбур сразу за ним?! Вожак взял приглянувшийся ему кусок, подпустил Буяшу и шагнул в свою клетку. За ними, разобрав оставшееся мясо, вернулись Линда с Саяном.

Тут во времени вовсе случился провал, поскольку в следующий момент я уже сидела на бетонном блоке в метре от клетки и пыталась прикурить «беломорину» от пляшущей в трясущихся руках спички, встать я вовсе не могла — подламывались ноги. А вот как закрывала дверь в клетку матерых, как выходила из тамбура, навешивала и запирала наружный замок — хоть убейте, не помню, точно не было этого.

Самое же интересное, что когда я еще только шла к волкам, у двери во внутренний двор вивария стоял приятель. Он доставал из пачки сигарету. А когда я уже сидела, безуспешно пытаясь прикурить, он спокойно вышел из дверей с только что зажженной сигаретой, явно не заметив эксцесса.

Второй раз я попала в остановленное время, когда мы с Анной работали в цирке: ставили там опыты на белых медведях. Звери были громадные, волк рядом с любым просто шавкой смотрелся. Скажу специально для тех, кто медведей по русским сказкам и мультфильмам представляет, что неуклюжими и медлительными они только там и бывают. Настоящий мишка умеет двигаться настолько стремительно, что глаз просто не успевает фиксировать, что происходит. Будто огромный меховой шар сорвался с места, перекатился, и вот он уже тут. А как ловко медведи работают лапами, мгновенным движением выбрасывая их между прутьями на добрый метр. А на каждой лапе когти, длинные и острые, и орудует медведь теми когтями, точно мы пальцами. Во всяком случае, спичку двумя когтями поднять, если она его заинтересовала, и к носу поднести для медведя не проблема.

Вот с такими «зверюшками» мы и работали. Понятно, что между представлениями медведи сидели в клетках, каждый в своей. Но в цирке всегда не хватает помещений, поэтому клетки втиснули в помещение так, что только-только оставалась для прохода мертвая зона, куда не дотягиваются лапы зверей. В одних местах между двумя рядами клеток было полтора метра, в других и вовсе метр, так что ходи бочком да поглядывай. Ну а в том месте, где сидела наша подопытная медведица, клетки и вовсе стояли покоем, так что там от зоны безопасности один пятачок в серединке и остался.

По всем правилам техники безопасности — а их не дураки пишут — нас к животным сопровождал ассистент дрессировщика. Смотрел, чтобы мы никуда случайно не влезли, и отгонял любопытствующих зверей в соседних клетках, чтобы не мешали «науку делать». Ассистент — парень молодой, рослый, из себя видный, ну и с гонором, конечно. Еще бы, он ведь работает в номере не с канарейками или кошками, а с белыми медведями — каждый вечер на манеже! Да и мы с Анной тоже не лыком шиты: университетские штучки, не кто попало!

Так что парень перед нами красуется, умную беседу ведет, страсти разные про медведей рассказывает. Ну-ну, давай, милый, а то мы медведей не видели, у самих в виварии две медведицы; бурые, правда, помельче, но тоже не подарок. Пока мы опытами занимались, парень совсем расслабился: крайцер[25] к соседней клетке прислонил и сам спиной к ней повернулся.

Тут вновь накрыло меня безвременьем. Медведица, сидевшая в той клетке, плавно скользнула к решетке, и ассистента потащило спиной вперед. И вновь потекли неспешные, взвешенные мысли. Поймала паренька хозяйка, сейчас подтянет к решетке и поломает — ничего он сделать не сможет… Надо выручать, а как? Крайцер так стоит, что меня медведица схватит, чуть только я за ним потянусь. Да и не слажу я с таким крайцером — слишком длинный и тяжелый, наши на порядок легче.

Попробую я самого парня от решетки оторвать, пока его медведица лапами не взяла. Но тогда надо падать, иначе меня за спину медведь из противоположной клетки поймает. Так ведь и падать особенно некуда. Если в рост упасть, то головой как раз под клетку угодишь. Ну ладно, задача ясна: падаю сложившись, а этого «мастера» на себя выдергиваю, лишь бы он сообразил сгруппироваться.

Встала поудобнее, руки пареньку под мышки завела, в замок на шее сцепила и упала. А падение такое медленное, такое легкое, и приземлились так мягко, будто я не со здоровым мужиком в обнимку на бетонный пол рухнула, а два сухих листика покружились, попорхали, да и легли на мягкую травку.

[24] См. «Знакомство».

[25] Крайцер — металлическая труба с поперечно приваренным к одному концу уголком, который используют как скребок при уборке, им же вразумляют нападающего хищника. Длина от 1,5 до 2,5 метра.