Антилузер: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Цинично или нет, меня это устраивает. Ты в Москве и не такое услышишь. А куда едешь-то, старик? Сам женат?

— Да, и дочь взрослая, и с женой аккуратнее общаюсь.

— Значит, ты 100 лямов еще не заработал, у тебя долгий путь, старичок. А ты в какой теме?

— Нефть, экспорт.

— Интересно. У нас тоже нефтяные активы, ТПК знаешь? Но этим занимается мой партнер, ему нравится, когда его показывают по телевизору, берут интервью, и прочая хуйня. Слава богу, наш третий партнер сидит тихо и трудится, его фамилию знают все, но как он выглядит, не каждый в курсе. Вот молодец.

— Да, конечно, ваша компания в первой пятерке по всем параметрам.

— Да по хую, в какой, деньги идут и идут, прекратится кормушка — будем думать.

О-о-о, мамма миа, ну и стюардесса! Высокая блонда с балконом шестого размера уверенно подошла к нам и предложила напитки. Вот это я понимаю, продвижение товара! Взглядом таранит бородатого и с улыбкой ровно в два члена говорит:

— Александр, вам как всегда?

— Да-да, коньяка! Виталий, будешь? Кстати, это Виталий, мой новый нефтяной друг, а это Юля, самая приятная во всем «Аэрофлоте», да, милая?

— Спасибо вам огромное, Александр. Вам?

— Мне сто «Dewars» и колу, пожалуйста. Рад знакомству!

— Девять лет — это срок, много что изменилось. А ты и правда ни разу не приезжал все это время?

— Ну да, уехал — и с концами. По профессии врач, но в Венгрии работал нефтетрейдером. В начале меня наняли из-за знания русского, а потом постепенно карьера пошла вверх.

— Ты че, старик, жалеешь, что возвращаешься? Радоваться надо, молодец! Я-то сам искусствовед. Спасибо жене, что много тратила, и мне пришлось бросить науку. Я пытался убегать в Америку, к родным, но передумал.

— Передумал — это как?

— Меня таксист отговорил и четыре бабули из Брайтона. Представь себе, я, уже далеко не бедный, еду впервые к родным. Евреи имеют привычку держаться вместе. Родственники коллективно давили на психику, что я и мой бизнес-талант востребованы в США. Так вот, приезжаю в Нью-Йорк, сажусь в первое желтое такси. Запах напомнил общагу в институте, все вокруг липкое и грязное, везде фотографии голых телок. Арабская морда через пластиковое окошко улыбается и с ходу вопрошает с жутким акцентом (до того я считал, что плохо говорю на английском): «Вы откуда, мистер?» Ответил, что из России, хотел добавить про Москву, а он меня перебивает: «Я из Пакистана, мистер, работаю в городе уже пять лет, в Америке все плохо, здесь никого не любят и всех используют. И во всем виноваты евреи. Евреи все контролируют, и поэтому я в дерьме, работаю таксистом, а до этого мыл посуду!» Я всю дорогу делал вид, что упорно смотрю в окно и не участвую в беседе, а он упорно повторял: «Я прав, что во всем виноваты евреи, мистер?»

Я поддакиваю, лучше отвечать положительно, чем спорить с этим существом, а он не унимается: «Всюду евреи. Хочешь стать врачом в Америке, должен быть евреем, хочешь стать адвокатом — тоже. А мы с тобой, мистер, должны самую грязную работу делать. Я из-за них в дерьме».

Мне пришлось терпеть этот бред полтора часа, ты не представляешь, что это за испытание! На Брайтоне рассчитался с ним и выскочил из тачки со скоростью звука, пока он не увидел во мне Моисея. И че думаешь? Вижу через дорогу четырех бабулек, с платочками, все в черном, на скамейке у подъезда дома. Я даже тебе не буду говорить, что мне это напомнило, но суть в том, что лучше Москвы ничего нет. Все наши там зависли в восьмидесятых, а у нас тут уже XXI, а то и XXII век. Скажи, что может быть лучше, чем тусовать по миру с друзьями?

— Тусовать по миру с телками.

— Пробовали. Отстой, не годится. Год назад взяли с собой на Карибы двух моделей. Кастинг шел по принципу «глухонемая красотка, глубокая глотка». Но, прикинь, как только эти две твари оказались на яхте, тут же набухались и заговорили так, что одну я выкинул за борт, а сверху бросил спасательный круг — плыви, сука, до берега. Зато туземки прекрасные, и мы делаем благое дело, объединяем культуры. Например, в Непале у нас были телки из Индии, в Гренландии — из Канады. Ты трахал когда-нибудь индуску?

— Нет, спасибо, я не любитель экзотики, думаю, все женщины одинаковы, по крайней мере физиологически.

— Ты чего?! Ты что, хочешь сказать, что моя жена похожа на твою? А твоя на мою маму?! А твоя мама — на ту индуску из Непала?! Да, ты точно отсутствовал девять лет. Если хочешь, старик, скажу тебе: все бабы одинаковы, только кто-то из них моложе. Запретная слаще, а иноземная круче. Прикинь, мне в Непале сон приснился, будто я трахаюсь с Аллой Борисовной, в смысле с Пугачевой. Меня разбудили ребята, потому что я громко кричал; «Алла, нет, Алла, да, Алла, не надо!» Представляешь? Сон продолжается: сижу с женой в ресторане на Дмитровке, и вдруг заходит Алла и начинает с меня одежду снимать, а сама уже голая, рядом Филипп загадочно улыбается. Да-а-а… Не каждому такое пережить…

— Не дай бог…

— Это еще не все, старик, самое смешное, что примерно через месяц я и вправду сидел с женой на Дмитровке, и вдруг Алла зашла…

Я не заметил, как пришел момент соблюсти инструкции пристегнуть ремни и все такое, а это означало, что Родина уже близко.

Сашу с тех пор видел только в газетах и глянцевых журналах и каждый раз вспоминал историю с Пугачевой. Разумеется, никому не рассказал, кроме как близким, — жене, Кацнельсону, водителю Вадиму, Янкину и всем моим будущим любовницам.

Сверху Москва куда красивее, чем когда выходишь из самолета. Все кругом серое и мокрое. Даже погода поучаствовала в моей психологической обработке, чтобы жизнь малиной не казалась. Дальше пошли добрые пограничники, точнее пограничницы с оштукатуренной мордой, багаж, доблестная таможня, тоже бабы, а на улице таксо-маньяки и ожидающие. Насчитал человек восемь с табличкой ГОСПОДИН ПОПОВ. Пьяный (спасибо Саше) и уставший донельзя, встал в сторонку.

— Виталий Юрьевич?

— Да, это я.