Хозяин завернул тело девушки в дорогой ковер и вынес из Замка. Под его тяжелым взглядом цветущие кусты пожухли, скукожились и рассыпались черным пеплом.
Он положил сверток под ноги седого селянина. Тот, хихикая, стал играть с бахромой на уголке ковра.
Кошчи покачал головой и щелкнул мужчину по лбу. Дебильная ухмылка исчезла с лица селянина. Он оттер слюни с подбородка и осмысленно посмотрел на Хозяина.
- Это тело твоей дочери. Похорони её с почестями. Она заплатила за твой разум.
Не сказав ни слова, мужчина подхватил ковер и пошел к селению.
Кошчи долго смотрел ему вслед. Когда мужчина скрылся, Хозяин потянулся:
- Заботиться о своем добре? Ладно, позабочусь, - и, расхохотавшись, отправился в замок.
III
- Ох уж мне эти любители легкой наживы, - раздраженно пробормотал Кошчи себе под нос. Он только что разобрался с очередной бандой разбойников, все еще не верящих, что на его земли лучше не соваться и пребывал в крайне дурном расположении духа.
На широкой площадке, выступающей из горы, что он сделал в качестве террасы, стоял стол, несколько комфортабельных кресел. Хозяин сидел на самом краю, прямо на камне, покачивая босыми ногами в пустоте. В руке он держал бокал со старым заморским вином. Бутылка парила чуть правее прямо в воздухе.
Отхлебнув рубиновую жидкость, он сморщился еще сильнее и с силой сжал бокал. Стекло разлетелось на мелкие осколки, не причинив вреда коже. Хозяин мрачно посмотрел на бутылку, и та взорвалась, оросив все вокруг кровавыми каплями.
- Ну и кислятина, - фыркнул Кошчи, пытаясь отряхнуться, но вино уже велось в ткань, расползаясь неаккуратными пятнами по дорогому наряду. – «Сам король пьет!», ну и лгун… А даже если не лгун, пусть его марионеточное величество и правда давится сам этой кислятиной, восхищаясь возрастом и букетом вкуса. И вообще… Алори!
- Да, Хозяин, - в воздухе возник жизнерадостный толстячок в подштанниках, сверкая на солнце круглым пузиком. Толстяк не удивился и не испугался такому странному положению своего тела. А чего ему было бояться? Хозяин не убьет… во всяком случае сразу, а потом можно договориться. Придворный он или простой зазывала?
- Я зачем тебя возвысил? Я зачем дал тебе силу и власть? Чтобы ты себе пузо набивал? Так бы и прозябал на том базаре простым зазывалой, пока бы тебя какой воришка со страху бы не прирезал!
Алори спокойно ждал, пока у хозяина пройдет приступ бешенства. Ну как же, все великие этим страдают. Главное для придворного – научиться ждать.
- Ну зачем ты привез мне эту кислятину? Отравить меня вздумал?..
- Что? – побледнел толстяк. Насчет отравления во дворце разговор короткий. В общем-то вообще одно слово-виселица. – Отравить?! Чем, Хозяин?
- Винцом своим дрянным, - Кошчи с отвращением сорвал рубашку и бросил Алори в лицо.
- Хозяин, - сникший толстяк жалобно крутил в руках испорченную рубашку. – Что-то я ничего не понимаю. Может, ты поставишь меня на землю?
Кошчи хмуро кивнул и толстяк полетел на террасу, кубарем прокатился по каменистому полу и затих в углу. Хозяин раздраженно пожал плечами, подошел поближе и сел на одно из кресел. Алори постанывая, выбрался из закутка, выпутался из хозяйской рубахи и плюхнулся в соседнее.
- У тебя еще остались другие бутылки? – отдуваясь, спросил толстяк.
- Ты что же, думаешь, я буду пить эту бурду? – опять завелся Кошчи. Алори беспомощно развел руками. Хозяин сплюнул и щелкнул пальцами. На столике перед ними появился бокал и непочатая бутылка.
- Ну давай, попробуй только не выпить! – с угрозой произнес Хозяин.
Алори сглотнул, жалобно покосился на мужчину. По сухим щекам Кошчи гуляли желваки. В таком состоянии ему лучше не перечить, а то никогда не знаешь, зайчиком домой поскачешь, аль соколом полетишь…
Алори на одном дыхании откупорил бутыль и отпил большой глоток прямо из горлышка. И прыснул вином в лицо Хозяину.
- Вот орва, чистый уксус! – еле отдышался он.
Кошчи сидел с каменным и оплеванным уксусом лицом.
- Хозяин… - Алори осторожно отставил бутыль на стол и начал потихоньку пятиться назад. – Хозяин, я все объясню! Хозяин!
Кошчи с силой ударил кулаком по столу. Стол разломился надвое, гора затряслась…
- Хозяин, пощади! Хозяин! – голосил толстяк.