Он повернулся к ней и вгляделся в лицо, стараясь различить черты в тусклом свете, льющемся с веранды.
– Кто-нибудь есть дома?
Она подняла глаза. Ее взгляд задержался на туманном силуэте гаража, где стоял старый «бьюик» Дардена.
– Ммм, да.
– Я не обижу тебя, – более мягко произнес он. – Я просто не понимаю, почему ты не слезаешь. Если в доме никого нет, и ты нервничаешь из-за этого, я провожу тебя.
– Нет, – она почувствовала себя глупо. – Не нужно. – Но ей нравилось оставаться в его куртке. Ей нравилось ощущение своих бедер, прижатых к его. Она не хотела, чтобы он уходил.
Соскользнув с мотоцикла, она поспешно предложила:
– Может, зайдешь?
Он с минуту смотрел на нее, потом покачал головой.
– Я неподходящая кандидатура для того, чтобы быть гостем в твоем доме.
Она отвела глаза. Какой вежливый отказ. Однако для нее это было в новинку, и она снова посмотрела на него.
– Почему? Он вздохнул.
– Потому что я просто проезжал мимо. Парни, проезжающие мимо, действуют, не раздумывая. Они привыкают к одиночеству. А когда они привыкают к одиночеству, они становятся эгоистами. Я эгоист, неважно, один я или нет. – Он снова покачал головой. – На твоем месте я не стал бы рисковать.
Но у Дженни не было выбора. Никакого.
– Откуда ты? – спросила она, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал непринужденно, как будто это был обычный разговор. Она не хотела, чтобы он догадался, в каком она отчаянии. Это бы отпугнуло его. Он был не из этих мест – она поняла это по его выговору и по его внешнему виду – по всей этой темной таинственности. Она не могла оторвать от него глаз.
– Где я родился? На западе.
– О! Где именно?
– В Вайоминге. На юг от Монтаны.
Она не могла поверить своим ушам! Она всегда мечтала побывать в Вайоминге, на юге от Монтаны. Лошади, коровы, быки. Большие открытые пространства. Дружелюбные люди, живущие со вкусом и дающие жить другим.
– Я не был там какое-то время, – сказал он.
– У тебя там семья?
– Да.
Она не могла поверить в это. Ее мечта.
– Большая семья?
– Да, достаточно. – Он посмотрел в темноту. – Большая семья, большая ответственность, большая вина. Я же сказал: я не был там какое-то время.
– А где же ты был?
– Тут и там.
– На моей карте нет таких названий.
Он издал звук, который можно было бы принять за смех, если бы он разжал губы.
– Так где же? – не отставала Дженни. Она уже сказала ему больше слов, чем, вероятно, любому из тех, с кем ей приходилось общаться за последний месяц, и он не ушел прочь и не смотрел на нее так, словно она была в грязи.