– Он никогда не намекал ни на что… ну, что могло бы дать основания предположить, что его отец бил его? Или что он вырос среди людей, которые не переносили прикосновений? Или что он подвергся сексуальным домогательствам?
Садовник сухо глянул на нее.
– Если это было психическим нарушением, то он явно излечился, хотя бы отчасти, учитывая твое появление на свет.
– Одна ночь. Это все, что было у них с моей матерью. А то, что было у них с женой, я бы не назвала браком.
– Они были вполне счастливы вместе, по крайней мере, так выглядело со стороны. К тому же, откуда известно, что это не она захотела жить отдельно?
– Если это было и так, – предположила Кэйси, – то, возможно, именно потому, что он не мог к ней прикоснуться. Подозреваю, что любая женщина от этого рано или поздно сойдет с ума.
– Не суди о других по себе.
Она отпрянула назад.
– Простите?
– Не все женщины определяют себя исключительно по половой принадлежности.
– Я так не делаю.
– Тогда к чему была сцена в саду?
– Чтобы показать, что я не такая, как мой отец, – пояснила она. – Мне нравится быть рядом с людьми. Мне нравятся их прикосновения. Я мечтаю о том, чтобы каждое утро просыпаться и ощущать рядом тепло тела, и я не имею в виду собаку или кошку. – Она сама не могла поверить в то, что произнесла это – она вовсе не была убеждена, что это правда, – однако сказанного было уже не вернуть. Она поспешно продолжила: – Я даже представить не могу, почему мой отец так не хотел этого. У меня были клиенты с определенными отклонениями, и с социальными, и с сексуальными, но мало кто из них был таким одиночкой, как Конни Ангер. Он был ненормален. Талантлив, но ненормален.
– А ты – нормальна, – заключил Джордан. – Но тоже талантлива.
Она посмотрела на него.
– Нет. Я бы не смогла получить докторскую степень, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Я с трудом закончила школу, с трудом закончила колледж и, можешь поверить, не потрясла академический мир, учась в аспирантуре. Но я смогла стать очень хорошим консультантом. – Вспомнив об этом, она быстро взглянула на часы. – О Господи! – Она поднялась, разминая затекшие ноги. – Мне пора бежать. – Она вспомнила о коте, посмотрела в комнату, но его там уже не было. Она вопросительно взглянула на Джордана.
– Вернулся туда, – он кивнул в глубь комнаты. – Ждать дальше.
– Как это печально. – Кэйси снова ощутила тепло в сердце. Она подошла к самому порогу. – Ангус? Я еще приду.
– Ты можешь зайти туда и разглядеть его. Она могла. Но она еще не была готова.
– Может быть, попозже.
– Ты же не боишься кота?
Кэйси смерила его взглядом и пошла через площадку к своей двери. Почти на полпути она внезапно обернулась. Джордан только что поднялся с колен.
– Эти ящики наверху – те, которые личные, – в них есть какой-то порядок? Например, хронологический?
– Не знаю.
– Ты же помогал ему заносить их наверх?
– Я не изучал содержимое. Это не мое дело. Я всего лишь садовник.
У Кэйси было дурацкое ощущение, что здесь что-то не так, она почувствовала легкий испуг.
– Если ты всего лишь садовник, что ты делаешь здесь, в доме? – Она не видела у него в руках лейки, ножниц или распылителя. – Не пора ли тебе вернуться к тюльпанам?
– У нас нет тюльпанов. Калина, гардении, вербена, люпин, водосбор, гелиотроп.
– Значит, у тебя полно работы, разве не так?