— Слушаюсь!
— Остальным уходить. А вы, Ружицкий, и ты, — Туров обернулся к однорукому, — со мной в санаторий!.. Ну, если Вяля и на этот раз вывернется, я съем эту шляпу!
Гуров потряс шляпой и нахлобучил её на голову во самые уши…
А Гриша, так и не дождавшись ведра, которое Олюня отнесла красноармейцу-повозочному, пошёл к источнику с бидоном для молока. Дойдя до каменного льва, Гриша увидел на дорожке следы воды, выплеснувшейся из ведра. Следы показывали направление, в котором шёл человек с ведром. Гриша пошёл в этом направлении.
Ведро стояло у ограды пансиона. Красноармеец, вне всякого сомнения, перелез через забор в пансион мадам-капитан…
Гриша, не раздумывая ни минуты, добежал вдоль ограды санатория к тому месту, где только вчера разговаривал с Гарбузенко.
Из зарослей можжевельника ему навстречу выскочила Веста.
— Привет, — обрадовался Гриша, — где хозяин?
Веста беззвучно ощерилась.
— Я свой, — заверил её Гриша, — Гриша я, мне твой хозяин нужен. Товарищ Гарбузенко. Только два слова… полслова сказать.
Из-за дерева вышел Гарбузенко:
— Ну чего ты до собаки причепывся? Ей приказано: с посторонними в разговоры не вступать.
Гриша рассказал про «красноармейца». Гарбузенко — как подменили:
— Тревога, хлопцы! — Из-за кусток высыпали вооружённые люди. Среди них был и буфетчик из кафе, и фабричные пари с «гочкисом». — Не дай бог, опоздаем, не дай бог!
ИЗ ДВУХ ДУБЦОВЫХ ОСТАЛСЯ ОДИН
Гуров, Ружицкий и однорукий пробежали через хозяйственный двор пансиона и, отогнув неприваренный прут ограды, пролезли в санаторный парк.
— Вы, Ружицкий, обойдите вокруг климатической станции — нет ли засады. Это вполне вероятно. Мы же, чёрт возьми, выпустили механика Гарбузенко, — сказал Гуров.
— Не мы, а вы.
— Выполняйте, поручик!
Ружицкий, пригибаясь, побежал через парк. Ему вовсе не улыбалось напороться на засаду Нет уж! Скорей к лошадям — и подальше от этого гиблого места!..
В беседке, увитой граммофончиками, Тихомирова спешила закончить свой разговор с Дубцовым.
— У нас мало времени, господин Дубцов. Пока врач копается в историях болезни, я должна передать вам инструкции. Людям, которые будут приходить из лесу, передадите оружие и взрывчатку. Продовольствие тоже должно рассосаться по воровским притонам и спекулянтским тайникам. Голод и террор вызовут панику и спекулянтский бум, приучат население к мысли, что большевики не способны управлять страной. Вот тогда-то мы и выступим открыто.
— А пароли для людей, которые придут из леса? — спросил Дубцов.
— Те же, что и для нас: «Крымский воздух целителей, не правда ли?» — «Да. Но в груди теснит».
Больше говорить было не о чём, Тихомирова встала.
«Где же Гарбузенко? — встревожился Дубцов. — Я же оставил полотенце!»
Надо было потянуть время.
— Пароли, несомненно, вашего сочинений, — улыбнулся он. — Только дама могла додуматься.
— А я и есть дама. Хотя держала призы за выездку и стрельбу.
— Да-да! Я о вас в «Ниве» читал. «Дама-амазонка». Ходили слухи, что вы переодетый мужчина. Теперь бы я этого не сказал.