Что? Что такое?
Тебя избили?
Да нет, ничего подобного. Что за херня, Питер?
Я просто подумал.
Сэмми улыбается.
Когда ты уезжаешь?
Да скоро, скоро уже.
А сколько тебя не будет?
Это уж как получится.
Если ты ничего не видишь, как же ты работу найдешь? Никто ее тебе не даст.
Найду, как только видеть начну, я об этом и говорю. Конечно, первой работу найдет Элен, а я просто пособие буду получать, по болезни, пока все не выправится. А это может случиться и завтра, и на следующей неделе, и через неделю, кто знает.
А врач ничего тебе не может сказать?
Да в общем-то, нет; потому и нужен этот мой корешок, который звонил тебе насчет снимков, он ни одной мелочи из виду не упустит, ну, выходит, и хорошо, что он мне подвернулся.
Кит спрашивает: А он что-нибудь уже делает?
Что именно, сынок?
Я не знаю…
А, ну да, делает, конечно, помогает мне страховку получить.
А.
Потому как самому этого трудно добиться, Кит, и опять же, одна голова хорошо, а две лучше. Тут важно знать все их уловки, это ж такие хитрые ублюдки. Я в основном потому и хочу смыться – потому что они этого не ожидают. Питер вот спросил, не в бегах ли я, нет, я не в бегах, но убраться отсюда мне надо, иначе дело мое забуксует.
…
Понятно?
Да.
Понятно, Питер?
Это ужасно.
Ужасно, но надо – значит, надо.
…
Сэмми слышит вздох сына и пожимает плечами: Один из тех случаев, сынок, понимаешь, о чем я, когда ничего нельзя поделать.
Пап, помнишь, ты хотел показать мне на кухне одну вещь? Покажи сейчас.
Что?
Ты ведь хотел показать мне одну вещь, на кухне?