До чего ж оно все запоздало: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Да нет, не хотелось бы, все это ни хрена не важно.

Он берется ладонью за край стола, стискивает его. Протягивает другую руку за палкой, да так ее и оставляет, допивая пиво; все-таки, одним глотком больше.

Ну их в жопу; всех.

Смотри на вещи проще, самое время. А теперь домой, домой. Только сначала пописать. Потому как, если сейчас не пописать, через десять минут обоссышься, на хер, это уж наверняка.

Выходит, рубашкам хана. И другим делам тоже. Вот так. Ничего не попишешь. Ну и ладно. Ладно. Одну засранную пешку ты отыграть еще можешь!

Ничего ты не можешь.

Он глотает остатки пива, берет палку, приятно держать ее в руке, приятно; надежная такая, друг, Элен она бы понравилась! Куда, к чертям, подевалась швабра! Да вот твоя чертова швабра, развалилась, когда я ее красил! Сэмми невольно улыбается. Мать-перемать, даже смеяться хочется!

Ладно. Все эти мудаки таращатся на него; вон он, слепой Сэмми, наш храбрец, писать идет.

Ничего, не боись; не боись, на хер; шли бы эти ублюдки.

Туалет внизу, неудобно, ну да ладно; пройдя половину лестницы, он поворачивается и спускается дальше задом, держась рукой за стену. Вечно тут ни одной открытой кабинки нет, они их, на хер, зачем-то запертыми держат, приходится искать настенный писсуар, палкой шарить – все лучше его оросить, чем собственные долбаные руки.

А ты просто ссы и надейся на лучшее.

Ладно.

Когда он вышел из паба, лил дождь. Ну а как же. Все равно пешком, на хер, тащиться придется, друг, он мог бы, конечно, взять такси, но нет уж, ну его в жопу. Каждая монета. Каждая долбаная монета.

Странная мысль вдруг пришла ему в голову ни с того ни с сего – про одного малого, которого он знал раньше. Но и только, ничего больше, просто мысль о малом, которого он знал, – так, безо всякой причины, вспомнился вдруг и ничего больше, просто вспомнился, а больше ни хрена. Занятно. Может быть, мудака пришили, и это его последнее прости.

Все мы туда, на хер, топаем.

Так что слепой ты, не слепой, что тебе еще остается? Да то же, что и любому другому дрочиле, топать куда-то. Вот этим Сэмми прямо сейчас и занимается, куда-то топает, в свой долбаный дом, друг, вот куда он топает, на хер.

Ладно, хоть дождь не хлыщет. Мокро, конечно, но не хлыщет. Пара кожаных перчаток, вот что ему сгодилось бы, из свиной кожи, чтобы не промокали.

Потому как, если ты слепой, тебе приходится много ходить.

Ходить-Tо Сэмми всегда нравилось. Это во-первых. И даже не нравилось, он это дело любил, побродить то есть; по горам по долам, бродил себе, то спускаясь, то поднимаясь, Сэмми, значит. Даже в гребаной крытке, даже если бродить было негде, Сэмми все равно любил это дело, просто ему, на хер, не позволяли! Сэмми хмыкает. Нет, но правда же смешно; вернее, занятно, вот оно как, занятно. Представляешь себе жизнь, в которой можно бродить сколько душе угодно, а деньги значения не имеют. И идешь себе, на хер, куда захочешь, понимаешь, друг, о чем я, просто идешь и все. Представляешь! Нет, не получится. Тут прежде всего нужна приличная долбаная пара чертовых долбаных башмаков, вот что охеренно…

Хотя если ты в необжитых местах или еще где. В Техасе. Там же всегда солнце светит, это во-первых, и разгуливаешь ты все время в рубашке да в джинсах, и все эти грузовики на дорогах, которые тебя куда хочешь подбросят, банки с пивом, шесть штук в упаковке, и широкополые стетсоны, и прочее, всякое такое дерьмо, заваливаешь в кабак, с женщиной своей повидаться, музычку послушать, плюс они там когда танцуют, в Техасе, вальс или что, то идут спиной вперед, не потому, что их бабы ведут, ведут-то все одно мужики, но только они баб не отталкивают, а на себя тянут. Ты знавал парней, которым не терпелось оказаться в Мемфисе или в Нэшвилле, ну просто поболтаться там, где играет музыка, но что касается Сэмми, так ну их на хрен со всеми их народными песнями и плясками в «Великой старой опере»,[33] Сэмми двинул бы в Лакенбах, по стопам изгоев, по стопам долбаных изгоев, понимаешь, о чем я, так бы и сделал, не боись.

И никогда он больше ничего не увидит.

Ну и в жопу; у тебя еще остались твои сраные уши, нос, дерьмовая долбаная палка.

И вообще…

Он остановился, снял очки. Дождь так и лил, по-прежнему

И Тэма тоже в жопу. Всю их ораву в жопу, он наметил курс и сматывается отсюда.

Господи, ну и холодрыга. Хотя, может, все дело в нем, в нем самом. Может, вовсе и не холодно, это только ему так кажется. Что звучит как-то невесело. Совсем хреново звучит, если честно. Старина Джеки; скорее всего, помер уже. Занятно, как люди вбивают себе в башку дурацкие мысли. Жизнь, друг, она полна взаимонепонимания; ни один мудак не понимает, что ты хочешь сказать. И как ему объяснить? А никак. Ну его на хер. Дрожь, господи-боже, как же его колотит-то; долбаная дрожь, друг, долбаная весна, понимаешь, о чем я, да не дрожи ты так, на хер.

Слышишь, что вокруг-то творится. Слышишь. На что это вообще похоже! Все эти шепоты, стоны, гребаные вздохи; да еще дождь, будто в трубу трубит. Помнишь, ты как-то рассказ читал про одного немца, хотя, может, он был и скандинав

Там все дело в жратве было, изголодался он, ну, вконец изголодался. Плюс дома у него ни хрена не было, кроме пачки галет. Вся еда, друг, пачка галет. Даже молока вроде не было; я тогда не стал проверять. Ну да ладно. Теперь уж поздно. Вечно, на хер, одно и то же. Ладно, но ты все-таки шагай, вали вперед, еще две длинные улицы впереди, потом перекресток; две улицы перейдешь, вот тебе и мост. Вообще-то он мог бы просто замахать палкой и двинуться поперек улицы, если хоть малость повезет, сшибет его, на хер, какой-нибудь гребаный грузовик, вот и приедет он домой на «Скорой помощи».

Эй, мистер, не хотите делом заняться?

Сэмми не сбавляет шага.

[33] «Великая старая опера» – концертный зал в Нэшвилле, штат Теннесси, символ коммерческого успеха кантри-музыки.