СТЭНЛИ. Зато вам меня слышно… говорю — потише!
СТЕЛЛА. А я у себя дома: хочу — и разговариваю.
БЛАНШ. Стелла, не лезь на рожон.
СТЕЛЛА. Он выпил. …Я сейчас. (Уходит в ванную.)
Бланш встает, медленно, словно нехотя, подходит к маленькому белому радиоприемнику, включила.
СТЭНЛИ. Митч? Твое слово…
МИТЧ. Что? А… Да нет, пасс.
Бланш снова вступает в полосу света. Подняла руки, закинула за голову и, потягиваясь, лениво, небрежной походкой проходит к своему стулу. Из приемника — румба. Митч встает.
СТЭНЛИ. Кто там включил?
БЛАНШ. Я. А что?
СТЭНЛИ. Выключите.
СТИВ. Да пусть девочки послушают, а то им скучно.
ПАБЛО. Жалко тебе? Ей-богу, хорошая музыка…
СТИВ. Похоже — Зевьер Кьюгет.
Стэнли вскакивает, метнулся к приемнику, выключил. Заметив сидящую на стуле Бланш, резко задерживается. Она выдерживает его взгляд, глазом не сморгнув, и он снова садится за карты. Играющие тем временем заспорили.
Не помню, чтоб ты назначал столько.
ПАБЛО. Сколько я объявлял, Митч?
МИТЧ. Не слышал.
ПАБЛО. Где же ты был?
СТЭНЛИ. Глазел за портьеру. (Вскакивает, зло задернул занавеску.) Придется пересдать. Да и вообще играть так играть или по домам. Иному не сидится, когда выиграет — зуд в штанах. (Садится.)
Митч встает.
(Кричит.) Сиди!
МИТЧ. Я в туалет. Сыграйте с болваном.
ПАБЛО. Еще бы ему не зудело — семь пятерок зажал в кармане.
СТИВ. Завтра с утра наменяет на них двадцатипятицентовиков.
СТЭНЛИ. Да и скормит дома, по монетке, поросеночку, все в кубышку, которую маменька подарила к рождеству, — оно вернее. (Сдавая карты.) А! играй — не играй…
Митч смущенно смеется и проходит за портьеру. Остановился.
БЛАНШ (негромко). А детский уголок — занят…
МИТЧ. Знаете, пиво…
БЛАНШ. Терпеть не могу.