— Не знаем.
Костя объявил перемирие, и все трое принялись искать резидента.
— А он домой ушел, я видела, — объявила вездесущая Люська после десятиминутных поисков.
— Чего ж ты раньше не сказала?
— Я боялась.
— Чего боялась?
— Бить будете, — честно призналась Люська.
Ребята захохотали. Кажется, Люська всерьез вообразила себя человеком. Бить такую пигалицу! Смешно. Можно, конечно, мимоходом шлепнуть по затылку. А бить… найдется кто-нибудь и постарше.
Люська не знала, почему смеются ребята. Но ей было приятно, так приятно, как никогда в жизни. Ведь все-таки ее не гнали, с ней разговаривали.
— Можно, я за него буду? — храбро спросила Люська.
Костя снисходительно усмехнулся:
— Тоже мне резидент. Может, тебя еще президентом?.. Эйзенхауэром можешь?
— Эйзенхауром… могу. — Люська мотнула головой. Она была готова на все.
Ребята снова захохотали. Засмеялась и Люська. Она повизгивала, запрокинув голову, и даже слегка приплясывала. Она была счастлива. Вдруг Люськино лицо вытянулось. Она застыла, глядя в сторону дома.
— Что же это такое? — закричала дворничиха еще издали. — Суп на стол поставила! За хлебом послала…
Люська с надеждой взглянула на ребят: может, заступятся? Но ребята даже отодвинулись немного в сторону. Люська стояла одна — беспомощная и виноватая.
— Да ты, никак, и не ходила! Где ж ты была? — спросила дворничиха, выхватывая из Люськиных рук сумку,
— Я была… перерыв… — прошептала Люська.
— Да перерыв-то час назад кончился! Иди домой сейчас же, уродина! — Дворничиха грозно оглядела ребят: — Господи! Вот она, метла-то где! А я ее целый час искала. Вы зачем метлу взяли?
— Мы двор подмести хотели, — льстиво сказал Алик.
Но дворничиха хорошо знала своих жильцов.
— У-у, чучелы! — Метла взметнулась в воздух и опустилась на спину майора.
Шпион и лейтенант не стали дожидаться своей очереди. Все трое разбежались в разные стороны.
Их легко можно было найти по следам на снегу. Но дворничиха, очевидно, не читала зеленых книг. Она вздохнула и пошла к дому, волоча за собой Люську. Люська не плакала.
Даже дома, получив свою порцию подзатыльников, Люська молча села есть суп без хлеба. Плакать ей не хотелось. Она вспоминала, как была генералом и как чуть было не стала президентом. Это был лучший день в ее жизни.
«Вы меня губите!»
К физкультуре можно было не готовиться.
С географией Костя справился. С арифметикой тоже. И только на литературу не хватило времени: проиграл в шпионы. Конечно, если подумать, то именно задание по литературе нужно было подготовить в первую очередь. Тогда можно было бы спокойно ждать Владимира Ивановича.
С Владимиром Ивановичем шутки плохи. Нет, не так… С ним шутки хороши. Или нет… Короче говоря, разговаривать он умеет не хуже Кости. Даже лучше. И разозлить его невозможно. Никогда не кричит, а все слушаются — даже странно.
Косте, например, самому было удивительно, что он слушается Владимира Ивановича. Как-то все само собой получается — не хочешь даже, а слушаешься. Так было с самого начала.