Нелюди: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ящеры могут долго выслеживать добычу, они хитры и изворотливы, очень терпеливы и настойчивы, когда дело касается их потребностей. Если им попадется совсем уж беспомощная жертва, они могут напасть на нее и стаей, но обычно они никогда не действуют сообща, не вырабатывают планов совместного поведения.

— Наверное, поэтому они до сих пор и не предприняли никаких попыток организованно напасть на дом и захватить его, а просто ходят вокруг, ожидая, когда мы первыми выйдем им навстречу, — предположил Марк.

— Именно так, — подтвердил Чарльз. — И теперь, когда мы разобрались в их повадках, мы сами можем кое-что против них предпринять.

— Не желаю я разбираться в этих чертовых тварях! — взревел Сэнфорд Берман. — Единственное, чего я хочу — так это убраться отсюда куда подальше!

— Понимание действий врага — залог успеха в любой ситуации, — продолжал рассуждать вслух Чарльз. — В какой-то мере наши противники — это такие же люди, как мы… но только у них нарушено равновесие между добром и злом. Я всегда считал, что в эволюции есть большой промах: дело в том, что относительно новые слои мозга слабее, чем старые — времен ящеров — которые в случае гибели коры начинают доминировать и остается как бы лишь «злая» часть человеческого существа. А если учесть еще, что все это происходит в наш безумный ядерный век, то страшно даже подумать, что может произойти, если эта наиболее устойчивая часть мозга возьмет верх в результате какой-нибудь катастрофы… Человек просто перестанет существовать, как биологический вид…

— Выживание, как биологического вида, будет интересовать меня гораздо позднее, — вставил Берман. — А сейчас я хочу выжить, как отдельно взятый человек, а именно — как Сэнфорд Берман.

Андри Уорнак стояла у окна кухни и нервно посматривала на зловещие темные фигуры, медленно бродящие в глубине двора. В ее сознании вертелись услышанные по радио страшные новости, и объяснения Аниты, которые она дала всем женщинам, выходящим на посты. В голове Андри была настоящая каша. Она не могла даже представить себе, что сделали с ее мужем эти безмозглые чудовища. Ведь если бы ее собственная операция на мозгу прошла не настолько удачно, она и сама могла бы превратиться в такого же монстра… Либо опухоль, либо неверно направленный лазерный луч запросто могли сделать из нее такое же опасное существо. И что тогда?

Ее опухоль размером со сливу образовалась на левом зрительном нерве и уже начинала переплетаться с другими нервами и опутывать кровеносные сосуды. Когда ее обнаружили при компьютерной томографии, Андри потеряла уже часть зрения на левый глаз, и правый глаз тоже постепенно начал слабеть. Врачи объяснили ей и Гарви, что операция позади глазного яблока — там, где зрительные нервы соединяются с мозгом — наиболее трудная и чуть ли не самая опасная во всей нейрохирургии. Хирургический лазер мог только повредить здоровую ткань и вместо того, чтобы разрушить опухоль, лишь осложнить положение больной. Но взвесив все за и против, Андри все же решилась на операцию, и после трепанации черепа врачи удалили ее опухоль, расположенную между глаз.

Тогда Андри была смелой, поэтому и теперь она решила про себя оставаться такой же бесстрашной в данной ситуации. Если верить словам Аниты, эти существа вряд ли перейдут к согласованным действиям и сознательно начнут наступление на усадьбу. Они походили на ящериц, выжидающих свою добычу возле мышиных нор. Они знали, что им нужно, но не могли даже представить себе, как выудить людей из их убежища. У них поврежден мозг, следовательно, они не способны уже мыслить разумно и логично. Да, некоторые из рефлексов у них все же остались, но только самые примитивные, с помощью которых им никогда не разработать правильной стратегии. Именно поэтому во время первой вахты произошел всего лишь один несчастный случай — были застрелены лошади. И теперь Андри пыталась уверить себя, что за время ее дежурства ничего хуже этого произойти уже не может.

Внизу, в подвале, Марк Пирсон развивал примерно такую же мысль:

— Я понимаю так: самое главное — выстоять ночь. А с восходом солнца здесь уже будет не меньше тысячи полицейских. Если мы продержимся до рассвета, как у нас это выходило до сих пор, то считайте, что мы спасены.

— Неужели? — скептически усмехнулся Сэнфорд Берман. — Если уж власти так расторопны, то что же они до сих пор ничего не знают о самолете? Я им не очень-то доверяю. Почему, интересно, нас еще не нашли? Я думаю, нам лучше рассчитывать только на свои силы. Я за то, чтобы выбраться отсюда к чертовой матери, как только у нас появится хоть какая-нибудь возможность.

— Я тоже, — поддержал его Бен Харрис. — По-моему, у нас неплохие шансы. У некоторых террористов уже кончились патроны.

— У некоторых, но не у всех, — подчеркнул Марк. — К сожалению, не все из них стреляли, так что кое-кто еще по-прежнему опасен.

— Я говорю вам: они подобны ящерам, — повторил Чарльз Уолш. — Они не нападут на нас первыми, а будут стоять и ждать, пока мы сами выйдем к ним из усадьбы. Если мы начнем паниковать, а тем более пытаться убежать отсюда, то сразу же привлечем их внимание и попадемся, как мышь на приманку.

— Чушь собачья! — закричал Сэнфорд Берман. — Ерунда это, а не теория, хотя на первый взгляд все звучит весьма убедительно. Вы просто самый обыкновенный умник, пытающийся везде и во всем найти причину и обстоятельно ее изучить. Вот вы тут рассуждаете о мотивах, психологии и прочей чепухе. Но пока вы тратите время на свои размышления, мир не стоит на месте. И эти твари во дворе меньше всего будут действовать, подчиняясь законам логики. Скажите на милость, по какой такой причине им взбрело в голову пристрелить ваших лошадей, а?

— Это верно, — согласился Бен Харрис. — Мы даже и предположить не можем, что им приспичит сделать через минуту. И теперь, когда я знаю, что у них не все в порядке с мозгами, мне становится только еще страшнее. Поначалу я даже лелеял надежду, что если мы выдадим им назад их любимого вождя Кинтея, они оставят нас в покое. Но теперь я уверен в одном: даже если дело дойдет до самого худшего — их ничем не остановить.

— Черт! Мне просто необходимо выпить, — простонал Сэнфорд Берман, потирая заплывшие красные глаза. — Теперь, когда я полон решимости, я запросто могу позволить себе немного. — Он умоляюще посмотрел на Чарльза. — Всего одну рюмочку. Чтобы взбодриться. Потому что кофе не очень-то мне помогает.

— Ничего не осталось, — развел руками Чарльз. — Сервант, где хранилось спиртное, полностью уничтожен.

— А я думал, Джоан наврала мне насчет этого, — с надеждой в голосе произнес Сэнфорд.

— Нет, она сказала правду, — подтвердил Чарльз. — И вам надо бы радоваться этому. В такой сложной обстановке лучше оставаться трезвым.

— Это спорный вопрос, — недовольно пробурчал Берман. — Если хотите знать, то я могу совсем бросить пить, если только переживу эту ночь, но именно сейчас мне как никогда необходимо хлебнуть чего-нибудь покрепче, а то нервы что-то совсем разгулялись.

Под этими словами храбрящегося пьяницы скрывалось нечто другое. На самом деле Сэнфорд с ужасом думал о том, что даже страх воспоминаний о неудавшемся самоубийстве в нашвиллской полицейской камере не остановил его. Несмотря на то, что дом обстреливали со всех сторон, он умудрился добраться до бутылки и вылакал ее почти всю. Страх перед тем, что попытка самоубийства может повториться, держал его в трезвости почти целый год. Почему же инстинкт самосохранения не сработал и он все-таки напился? Наверное, оттого, что умереть от рук этих чудовищ, разгуливающих с оружием по двору, было для него намного отвратительнее, чем погибнуть от своей собственной руки. Он даже подумал, что столь интересный вывод мог бы быть полезен для Чарльза в его работе, но черта с два он когда-нибудь расскажет этому докторишке о своих страхах и сомнениях.

Неожиданно до Андри донесся какой-то тихий шаркающий звук со стороны заднего крыльца. У нее перехватило дыхание. Сердце бешено заколотилось. Она крепко сжала в руке старинный револьвер. Немного изогнувшись, Андри попыталась рассмотреть, что же находится в той стороне, откуда послышались эти странные шаркающие шаги, но ничего не увидела. Но вот снова раздались те же самые звуки, и она с замиранием сердца подумала, что, наверное, кто-то, прижавшись к стене, идет вдоль дома, чтобы бросить в окно гранату. Андри задрожала, представив, как усадьба разлетается на куски вместе со всеми ее обитателями, и с надеждой посмотрела на люк подвала. Конечно, можно прямо сейчас постучать в него, но к тому времени, как кто-то придет ей на помощь, воображаемая граната уже успеет ее убить.

И снова те же шаги заставили ее вздрогнуть. Уже в третий раз.

А может, это просто какие-то ночные зверьки вышли на охоту? Например, сурок или ласка. Вполне вероятно. И не стоит из-за этого так волноваться.

Андри замерла и затаила дыхание, ощущая в руке свинцовую тяжесть револьвера. Казалось, что секунды тянутся бесконечно долго, но ничего не происходило. А вдруг ей все это просто почудилось? Ведь нервы у нее уже на пределе, и вполне возможно, что она сама придумала этого несуществующего террориста с гранатой. А может быть, ветер принес на порог какие-нибудь сухие листья и теперь шелестит ими. Но скорее всего, это, конечно, ночной зверек. Здесь их должно быть полным-полно.

Но после очередного шороха нервы Андри не выдержали. Она не могла больше ждать, а ведь ей предстояло пробыть на посту еще целый час. И если в течение всего этого времени звуки не прекратятся, она просто может сойти с ума от страха и неизвестности.

И тогда Андри решилась всего на одну секунду высунуться из своего убежища, чтобы только удостовериться, что никакого террориста с гранатой на заднем крыльце нет и ничто не угрожает ее жизни.

Но едва она успела высунуть голову, как ремень от винтовки легко был наброшен на ее шею, а потом повернут несколько раз, лишая ее возможности закричать и позвать на помощь. Андри почувствовала возле самого лица холодный ствол и грубый ремень, впивающийся в нежную кожу шеи, но уже ничего не могла сделать. С невероятной силой, которой иногда обладают люди с поврежденной центральной нервной системой, крашеный парень выволок Андри наружу через разбитое окно, царапая ее тело об оставшиеся в раме осколки стекла и разрывая об них одежду. Револьвер выпал из ее руки и со звоном ударился о чугунную раковину. Андри задыхалась и пыталась кричать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип, а рыжий заложник продолжал тащить ее во двор через перила крыльца, потом вниз по ступенькам и теперь волочил уже по земле.