Нелюди: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава первая

— Придут змеи… огромные змеи… Они придут, чтобы погубить нас, — пробормотала Мэри Монохэн.

Ее дочь Сара как раз направлялась к ней в спальню, чтобы из ложечки покормить несчастную, прикованную к постели, старуху овсянкой и гороховой кашей. Едва услышав эти слова, Сара остановилась, не дойдя до двери. Она ждала, что теперь ее мать, как это обычно бывало, начнет цитировать Библию, а именно восемнадцатый стих из шестнадцатой главы Евангелия от Марка: «…Будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы». Но, к счастью, на этот раз старуха молчала.

Мэри Монохэн было уже семьдесят три года, из которых шесть последних лет она провела в постели, став инвалидом в тот памятный злополучный день, когда ей понадобилось зайти в их старый, крытый толем, сарай. Не успела она сделать и шага по скрипучему дощатому полу, как на голову ей неожиданно свалилась тяжелая толстая змея не меньше шести футов длиной. Черная скользкая тварь обвилась вокруг шеи бедной женщины, а потом сползла на пол и с шипением спряталась в щель между досками. Мэри зашла в сарай за мотыгой — в это время они с дочерью как раз работали в саду. Услышав истошные вопли матери, Сара сразу же бросилась ей на помощь. В тот день шестилетняя дочь Сары — Джейни — ни на шаг не отходила от бабушки, и поэтому Сара особенно испугалась, решив, что случилось что-то страшное. Когда Сара вбежала в сарай, Мэри уже не кричала. Джейни на трясущихся от страха ножках, громко всхлипывая, нетвердой походкой направлялась к двери. Лицо ее побледнело, руки сильно дрожали. Потом вышла и сама Мэри с мотыгой в руке. В тот момент она походила больше на зомби с пустым взором и нездоровым блеском в глазах.

Сара взяла у матери мотыгу и спросила, что с ними произошло. Но та упорно молчала. Однако на теле ни у нее, ни у дочери Сара не заметила никаких повреждений. И наконец заговорила девочка:

— Большая черная змея… упала на бабушку… Такая страшная!.. Я боюсь!..

В тот день Мэри не произнесла ни слова. Она молчала даже за ужином, когда вся их семья обычно оживленно обсуждала последние новости и обменивалась мнениями по поводу происшедших за день событий. Вечером старушка прошла в свою комнату и больше оттуда не выходила. С тех пор Сара потеряла покой. Она кормила мать из ложечки, протирала ее тело влажной губкой, умывала и даже помогала ей садиться на горшок.

Муж Сары, Джордж Стоун, хотел было отправить тещу в клинику Мэйвью неподалеку от Карсонвилла. Но Сара твердо решила, что ни при каких обстоятельствах не отдаст свою мать в сумасшедший дом. И пока Господь не лишил ее сил и мужества, она будет смиренно исполнять по отношению к ней свой христианский долг.

«Будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им…»

…Отец Сары, преподобный Брэди Монохэн, много раз цитировал этот стих из Евангелия от Марка. Он проповедовал истину, заложенную в этих строках, сам свято верил в их правоту и был убежден, что любой праведный и богобоязненный человек способен одержать победу над силами зла. Он погиб от смертельного яда гремучей змеи, которую нес в голых руках перед собранием прихожан. И даже умирая, Брэди Монохэн славил господа Иисуса Христа. Мэри, тогда еще молодая и полная сил, рыдая бросилась к мужу. Она хотела разрезать ножом ранку от укуса и умоляла его дать ей высосать яд, но Брэди гордо отстранил ее. При всем этом присутствовала и маленькая Сара — тогда ей было всего восемь лет. Она в страхе молилась, плакала и с ужасом наблюдала, как почернела и распухла рука отца, а потом посинели и губы. Через пять часов он скончался.

С тех пор мать частенько говорила Саре, что отца погубил сатана, явившийся в облике змеи. Надо сказать, что Мэри всю свою жизнь безумно боялась змей. Но после смерти мужа страх этот перешел все разумные границы. Если ей где-нибудь попадался на глаза даже безобидный крошечный уж, она убегала в свою комнату и, потрясенная, сидела там до вечера, боясь даже выглянуть в окно. Но постепенно отходила и на другое утро была уже в полном порядке. И так было всегда вплоть до того рокового дня, когда в сарае на нее свалилась со стропил огромная черная змея. Видимо, ей показалось, что она встретилась лицом к лицу с самим дьяволом, и от этого душа ее сжалась и спряталась от мира, на этот раз навсегда.

С тех пор прошло уже целых шесть лет. И вот сейчас Сара стояла в дверях спальни, пораженная словами матери «придут змеи…». Дело в том, что за все это время Мэри произнесла всего несколько фраз. Иногда Сара начинала даже думать, что у нее пропал дар речи. Но каждый раз, когда Мэри открывала рот, чтобы заговорить — а за эти шесть лет такое происходило не более десяти раз — она обязательно предсказывала какое-нибудь страшное событие, которое неизбежно должно было произойти. И не было ни единого случая, чтобы ее слова не оказались пророческими. Как-то Мэри сказала, что Том — сводный брат Сары — умрет у себя дома на кухне. И на следующее же утро его действительно нашли мертвым. Бедняга споткнулся, сильно ударился и умер от сердечного приступа.

Сара верила в то, что Святой Дух наделил ее мать ясновидением взамен утраченной способности двигаться и говорить, как другие люди. Ведь этот дар начал проявляться лишь после того случая в сарае. «Пути Господни неисповедимы, — думала она. — Наверное, всемогущий Бог таким образом хочет смягчить для мамы горечь от потери здоровья». Сара считала, что именно по этой причине для несчастной приоткрывается иногда занавес времени, и она видит, что должно произойти с ее близкими. Насколько Саре было известно, этим даром обладали все христианские святые и пророки Ветхого Завета.

А сейчас Сара тщетно пыталась накормить мать. Она несколько раз подносила ложку к ее губам, но старушка упорно отказывалась есть и овсянку, и гороховую кашу. Она стиснула зубы и каждый раз решительно отворачивала голову. Все, что удалось Саре, — это заставить ее выпить несколько глотков горячего чая, настоенного на американском лавре.

— Ну, пожалуйста, мама, поешь чего-нибудь, — умоляла Сара. — Если ты не будешь есть, то не наберешься сил, и тогда не скоро поправишься.

— Придут огромные змеи. Придут, чтобы погубить нас! — еще раз с пафосом произнесла Мэри. И в этот миг ее запавшие глаза озарились вдруг священным пророческим огнем.

Сара вздрогнула, вспомнив своего сводного брата, так нелепо погибшего на кухне. Бедный Том! Его смерть потрясла все селение.

Том был на редкость крепким и энергичным мужчиной. Никто не мог припомнить, чтобы он хоть когда-нибудь заболел. И в дождь, и в летний зной он усердно трудился в поле или же хлопотал по дому и работал в саду. И все же Мэри предрекла его смерть. Она сказала, что Том умрет, и при этом именно на кухне. Господь явно одарил ее способностью видеть то, о чем другим людям не следовало знать.

А вдруг и на этот раз ее заявление исполнено глубокого смысла? Что если она и теперь прорицает истину?

Слова звучали убедительно и зловеще. Мэри выговаривала их с какой-то торжественной уверенностью и было похоже, что сама она знает гораздо больше, чем говорит, и весь жуткий смысл этой фразы не является для нее загадкой.

— Придут огромные змеи… Они придут, чтобы погубить нас.

Саре вдруг показалось, что она заметила через окно какое-то шевеление на опушке, словно из леса начали выползать огромные ядовитые гадюки. Бедная женщина попыталась представить себе, что может случиться дальше, и затряслась от страха, подумав о том, как они пробираются в комнату, и их холодные и скользкие длинные тела обвивают ее саму и всех домашних.

Глава вторая

В тот же день, когда Мэри Монохэн изрекла свое страшное предсказание, супружеская чета психиатров Чарльз и Анита Уолш отдыхали в тени плюща на широкой каменной веранде своего особняка в поместье Карсон. Это был роскошный старинный дом на десять комнат, украшенный изящными белыми колоннами, высокие окна которого на ночь прикрывались белоснежными ставнями. Супруги обедали. Еду подавала чернокожая Бренда Мичам, исполнявшая одновременно обязанности экономки и поварихи. Сама Бренда и ее двадцатилетняя дочь Мередит питались на кухне, отказавшись разделять с хозяевами трапезу на веранде. С самого начала и Чарльз, и Анита чувствовали себя неуютно от того, что им приходилось содержать прислугу, и всячески пытались обращаться с Брендой, как с равной. Но мало-помалу они начали понимать, что и слугам непривычно такое обращение. Им гораздо удобнее просто подчиняться хозяйской воле и не вносить в свою жизнь дополнительных сложностей, и поэтому теперь Бренда и Мередит только и ждали, когда же Уолшам надоест такая демократия, вопрос будет закрыт и к ним начнут относиться, как и подобает к слугам, и не более того.

Оба супруга Уолш работали в психиатрической клинике в Ричмонде, довольно далеко от своего поместья. Чарльз Уолш в свои сорок пять лет сохранил прекрасную атлетическую фигуру, хотя для своего роста и казался, возможно, несколько худоватым. Он постоянно поддерживал себя в отличной спортивной форме, для чего, будучи в городе, трижды в неделю ходил играть в гандбол, хоть это и требовало от него тщательного расчета времени, чтобы хобби не повредило его работе с пациентами. У него были густые белоснежные волосы — черноволосый в юности Чарльз поседел сравнительно рано, к тридцати годам, но несмотря на эту седину лицо его выглядело на удивление молодым и свежим — на нем не было ни одной морщинки, а в глазах светился почти что мальчишеский задор.

Анита Уолш была на шесть лет младше мужа и могла бы выглядеть еще моложе, если бы не лишний вес, хотя именно эта полнота и придавала ей солидность. Свои длинные черные волосы Анита укладывала в пучок и носила летом простую одежду — белую кофту и коричневые брюки. Пышная грудь и округлые формы придавали ей вид весьма привлекательной, хотя и крупной дамы. Однако одним из пунктов программы, которую Анита наметила для себя на лето, было как раз снижение веса. И пока Чарльз с аппетитом уплетал жареного цыпленка с бобами под соусом, несчастная Анита со страдальческим видом жевала кусочек пресного домашнего сыра, запивая его диетической кока-колой.

— Как мне хочется быть такой же, как ты, — жаловалась она мужу. — Сколько бы ты ни ел, все равно в весе не прибавляешь.

— Это потому, что я постоянно сжигаю избыток калорий, — отвечал обычно Чарльз. — А если бы я не занимался спортом, то и у меня все калории начали бы автоматически превращаться в жир.

Вот и сейчас у них шел примерно такой же разговор.

— Я тоже каждый день делаю гимнастику, — сокрушенно вздыхала Анита. — Но у меня совершенно другой обмен веществ. Если бы у тебя был такой организм, как мой, ты бы понял, как тяжело все время сидеть на диете и при этом не получать почти никаких результатов.