Нелюди: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По мнению Бернарди, Джим Спенсер принадлежал именно к такому типу командиров. Поэтому Сэм не верил в способность Спенсера принимать мудрые или просто хотя бы этически верные решения. Этот человек употреблял слишком много кофеина и никотина, а также постоянно недосыпал. Что касается недосыпания, то тут уж ничего нельзя было поделать, а вот в отношениях первых двух факторов Спенсеру не помешало бы умерить свой аппетит. В голове человека, который разрушает свой организм такими огромными дозами кофе и сигарет, должно быть полным-полно демонов, которых не всегда удается утихомирить. И этих демонов невозможно так просто изгнать, даже если бы Спенсер, следуя своей излюбленной тактике выжженной земли, захотел попросту уничтожить их, чтобы выбраться из этой безнадежной ситуации.

Во многих отношениях вся эта операция против Зеленой бригады напоминала Сэму Бернарди боевые действия во Вьетнаме. Там он точно так же боролся против партизан-коммунистов, но на этот раз они находились на американской земле. Однако тогда — управлял ли он вертолетом или летел на реактивном самолете — его задачей было лишь доставлять боевые подразделения к месту назначения и в назначенный час забирать их обратно. И его совершенно не заботило то, чем они занимаются на земле в промежутках между полетами. Он был, главным образом, наблюдателем, а не участником событий. Ни тогда, ни теперь Сэм не собирался ни в кого стрелять; от него требовалось лишь как следует управлять воздушным судном. А за то, что творят после посадки его пассажиры, он не нес никакой моральной ответственности. Во всяком случае, так он убеждал себя несколько раз во Вьетнаме, когда видел детей и женщин, разорванных на куски пулями или сожженных напалмом.

— Послушайте, Сэм, — произнес вдруг Спенсер, отрывая Бернарди от воспоминаний. — Я не хочу, чтобы в средства массовой информации просочились сведения о нашей затее с разгерметизацией. Поднимется вонь, нас обвинят в искусственном создании на борту гражданского самолета аварийной ситуации, в предпосылке к летному происшествию, еще черт знает в чем, потребуют проведения расследования, и тогда все мы окажемся под сильным ударом. Эти чертовы сердобольные души сразу же попытаются распять нас за то, что мы играли с жизнью заложников. Они начнут скулить о том, что наши действия аморальны, неэтичны и в них вообще не было необходимости. Что нам следовало бы тихо сидеть и ждать, пока этот Кинтей соблаговолит отпустить заложников в своей вонючей Гаване.

— Может, и следовало бы… — покачал головой Бернарди.

— Ни в коем случае! — с жаром возразил Спенсер, закуривая новую сигарету. Его холодные глаза сузились, а в голосе зазвучала твердая решимость. — Ни в коем случае, — повторил он. — Я не могу допустить, чтобы Кинтей и его банда краснопузых фанатиков выскользнули от нас с уловом в два миллиона долларов. Чтобы эти ублюдки осели на Кубе и начали готовить там армию таких же безмозглых убийц, как они сами, которые потом угрожали бы нам еще много лет.

Глава девятнадцатая

В половине восьмого Джордж Стоун передал, наконец, все купленные в Карсонвилле продукты Бренде Мичам. Она принялась аккуратно разбирать их и вычеркивать из длинного списка пункт за пунктом, пока Джордж деловито вынимал бесчисленные свертки из больших бумажных мешков и рассовывал их по полкам. Затем Бренда предложила ему поесть, и хотя Джордж поначалу отказывался, потом все же сдался и устроился на кухне перед большой тарелкой с праздничными закусками.

— Мне помнится, Бренда, ты говорила, что еще не все гости съехались, — забеспокоился Джордж. — Я их, случайно, не объем?

— Бог ты мой! Да тут еще на десятерых хватит! — рассмеялась негритянка. — А ты, по-моему, уже несколько часов ничего не ел. И кроме того, после всей той работы, которую ты сегодня для нас сделал, я просто не имею права отпускать тебя домой на голодный желудок.

Некоторые блюда показались Джорджу настолько странными с виду, что какое-то время он лишь молча косился на них, не решаясь попробовать. Особенно удивлял его пудинг по-индийски. Но потом, когда он наконец осмелился проглотить маленький кусочек зеленой желеобразной массы, лицо его расплылось в широкой улыбке, обнажившей кривые желтые зубы.

— Ты, Бренда, таких тут яств понаделала, — засмеялся он, — что для меня почти все в диковинку. Я человек простой и привык к скромной пище. А здесь — что ни попробуешь — просто пальчики оближешь! И вкусно и, наверняка, полезно. Правда, выглядит твоя стряпня чуток странновато, но, будем надеяться, что меня не пронесет.

Бренда прекрасно понимала, что Джордж просто подшучивает над ней, но притворилась, будто он ее смертельно обидел.

— Кушай-кушай, и не забудь потом спасибо сказать. Дома тебе такого в жизни не предложат. Ты это не хуже меня знаешь. Я, конечно, не хвастунья, но все гости за столом час тому назад буквально аплодировали нам с Мередит.

…Уолши вместе со своими пациентами все еще отдыхали после сытного ужина в просторной гостиной, неспеша попивая вино. Все, кроме Берманов, которые не притрагивались к спиртному, уже дважды наполняли свои бокалы.

Завязался оживленный разговор, основное участие в котором принимали Уолши, Пирсоны и Андри Уорнак. Остальные гости с интересом слушали. Говорили в основном о старом Юге и о тогдашних плантаторах. Изысканная гостиная как нельзя лучше располагала к такой беседе, и Чарльз с удовольствием рассказывал присутствующим все, что знал сам:

— Земля в те времена была высшей формой собственности. Чем больше было у человека земли, тем выше его социальный статус. Поэтому каждый состоятельный гражданин мечтал стать плантатором. Они имели в обществе примерно такой же вес, как джентри [3] в Англии.

— А за что же их так уважали? — спросила Андри Уорнак.

— Они этого вполне заслуживали. Они доказали, что способны не только успешно вести дела, но и быть достойным примером для других. Они знали все о земле, о культурах, которые на ней выращивали, о том, как ухаживать за растениями и как бороться с болезнями. И не только это. Каждый плантатор мог запросто починить любой сельскохозяйственный инструмент, разбирался в метеорологии, мог правильно назначить цену за товар, выгодно продать и вовремя поставить его. Кроме того, чтобы не обанкротиться, плантаторам самим приходилось вести бухгалтерский учет и все банковские дела.

— Теперь я понимаю, почему самые способные из них становились настоящими знаменитостями, — заметил Марк Пирсон. — Как, например, Томас Джефферсон.

— Вот именно, — согласился Чарльз, улыбнулся и отпил глоток хереса.

Анита всегда радовалась, видя, с каким наслаждением ее муж предается приятному разговору. Ведь это именно он предложил начинать психотерапевтические сеансы издалека — с сытного ужина и непринужденной беседы о делах давно минувших дней. Сейчас было очень важно дать всем этим людям почувствовать, что можно получать истинное наслаждение от простого общения друг с другом.

Даже Марк Пирсон постепенно стал расслабляться. В нем пропала прежняя скованность и настороженность в отношении к хозяевам поместья. Это заметила и Хитэр, и сейчас она довольно улыбалась каждому его замечанию.

Единственным из гостей, кто не испытывал никакого удовольствия от всех этих разговоров, оставался Гарви Уорнак. Он даже не пытался вникнуть в суть беседы, и когда Чарльз отвечал на очередной вопрос Андри об укладе жизни в феодальном поместье, Гарви неожиданно перебил его и заявил, что лично он сейчас лучше отправится подышать свежим воздухом. При этом Гарви умышленно не стал просить никого составить ему компанию, и хотя голос его звучал спокойно, все почувствовали, что внутренне он напряжен:

— По-моему, я ничего не потеряю, прогулявшись немного перед сном. Если, конечно, мы не перейдем сейчас непосредственно к тому, за чем мы, собственно, сюда и приехали. Я имею в виду сеансы психотерапии. А после плотного ужина очень полезны пешие прогулки.

— Разумеется, — с улыбкой ответил Чарльз.

— Может, нам тоже присоединиться к вам? — спросил Бен Харрис, не замечая, что супруга толкает его локтем в бок. Бен никак не хотел понять, что Гарви необходимо сейчас побыть одному.

— Знаете, мне хотелось бы какое-то время побыть наедине с собой, — отклонил его предложение Гарви. — Дело в том, что я должен как следует продумать то самое письмо, которое нам предстоит писать своим спутницам жизни. — Гарви язвительно усмехнулся.

— Ну, конечно же, как вам будет угодно, — развела руками Софи Харрис. — А мы с Беном просто посидим на веранде. Мы ведь живем в Ричмонде в высотном доме, так что не очень-то часто доводится гулять по вечерам. Мы больше привыкли сидеть на балконе.

Гарви молча покинул гостиную, а через несколько минут Харрисы допили вино и последовали за ним.

Анита Уолш уже в сотый раз посмотрела на часы, напряженно раздумывая, что же могло так серьезно задержать в пути Вернона и Розу. Они звонили в поместье с заправочной станции, которая была отсюда всего в ста милях. С их стороны было бы верхом глупости повернуть назад и поехать домой, даже если допустить, что в тот момент супруги окончательно разругались. Может быть, у них сломалась машина? Но тогда почему они не позвонят еще раз?

[3] Джентри (англ. — gentry) — мелкопоместное и среднее нетитулованное дворянство в Англии 16 — 17 вв., сумевшее приспособиться к развитию капитализма после буржуазной революции 17 в. Впоследствии — основная часть так называемого «нового дворянства». (Прим. перев.)