— У нас немного бывает посторонних посетителей, — заговорил Свенсен совсем другим тоном. — Поэтому каждый, кто проникает за эту стену, становится как бы экскурсантом. Если вы хотите…
— Разумеется, — оживился Барч.
— А именно?
— Чумной корпус, — сказал Барч твердо.
В чумной корпус их пустили без особых церемоний. Видимо, считалось, что под куполом никаких микробов уже нет.
Широкий коридор вел в глубь здания. По обеим сторонам виднелись узкие двери с надписями — черными буквами по желтому полю — названия разных видов чумы.
Свенсен остановился у одной из дверей.
— Вот, — сказал он. — Pestis mortis. Та самая.
Глубоко заинтересованный Барч переступил порог. К его удивлению, их выдерживали в промежуточной камере довольно долго, пока, наконец, лампочка на потолке не вспыхнула зеленым светом.
— Чего же вы опасаетесь? — удивился он. — Заноса бактерий из коридора? Но что можно занести сюда более опасного?
— Мы вообще против смешения бактерий, — возразил Свенсен. — Это искажает картину. Ведь, собственно, из-за этого и Pestis mortis долгое время не могли обнаружить.
Лаборатория имела самый обыденный вид. Простой стол с колбами и пробирками. Ряды термостатов у стены.
«Тут она», - подумал Барч, покосившись на аккуратные шкафчики.
Двое людей в таких же комбинезонах, как на Барче и Свенсене, но в белых масках, закрывающих лица, и в белых же перчатках работали за длинным столом.
Барчу вдруг захотелось, чтобы и у него на руках очутились перчатки, а лицо закрыла маска. Он взглянул вопросительно на Свенсена. Но этот энтузиаст микробиологии, видимо, пренебрегал мерами предосторожности.
— Хотите взглянуть?
Свенсен подвел его к микроскопу, стоявшему на столе. Барч приблизил глаза к окулярам и вздрогнул: на светло-желтом фоне бульонной жидкости ворочалась огромная змея, правда, без головы и без утончающегося хвоста. Темное ее тело конвульсивно дергалось.
Свенсен тронул рычажок манипулятора, и Барч увидел, как к вытянутому туловищу приблизилось тончайшее острие ножа. Змея дернулась и подпрыгнула, но нож улучил момент и отрубил от змеи кусок. Затем быстрым, совсем неуловимым движением он рассек змею вдоль.
Автомат-оператор продолжал оперировать бациллу. Барч почувствовал что-то вроде тошноты. Ему приходилось не раз иметь дело с чудовищами, не видимыми невооруженным глазом, и наблюдать картины их страшного разрушительного действия, — он не был трусом. Но эта увеличенная бацилла, словно готовая схватить охотящийся за нею нож, производила неприятное впечатление.
Должно быть, мужественные люди работали в этой лаборатории, вырабатывая средства защиты против болезни, которые пригодятся, может быть, когда-нибудь при посещении другой планеты. Молчаливые люди в масках спокойно передавали друг другу пробирки с самой страшной смертью из всех существовавших когда-либо на Земле.
Свенсен вдруг спохватился.
— Пойдемте! — сказал он поспешно. — Наши временные маски на лицах и руках скоро выдохнутся.
Так, значит, пока они стояли в промежуточной камере, открытые части их тела были подвергнуты какой-то обработке! Барчу стало немного легче.
«Ну, всё», - с облегчением подумал он, когда лампочка на потолке выходной камеры загорелась зеленым светом.
Но радость его оказалась преждевременной. Выходная дверь оставалась закрытой… Прошла минута, и пол в камере тихо пошел вниз. Затем повторилось почти все то, что уже было при входе в тюрьму: обмывания, облучения, и, наконец, контрольные приборы объявили, что выход разрешается.
— Ну, а если бы? — спросил Барч.
— Карантин, — пожал плечами Свенсен. — Уколы! И все прочее.
— Но ведь сыворотка бесполезна?
Свенсен ничего не ответил.
— В отдел вирусов? — предложил он.