Разгром конвоя PQ-17: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ВВЕДЕНИЕ

Во всех книгах есть нечто такое, к чему их авторы настойчиво стремятся привлечь внимание читателей. Некоторым авторам это удается, и, перевернув последнюю страницу книги, читатель сохраняет веру в то, о чем рассказал автор, на всю жизнь. Другим авторам это не удается, и когда последняя страница перевернута, читатель задает себе вопрос: о чем же, собственно говоря, шла речь.

Я опасаюсь, что попаду во вторую категорию авторов. Чтобы понять меня правильно, читатели, еще до того, как они начнут вникать в суть излагаемых событий, должны знать, что главным для автора при решении вопроса — каким эпизодам этой сложной трагедии отдать предпочтение и рассказать о них подробно и какие осветить меньше — являлась убежденность в том, что наилучшим образом храбрость и отвагу людей можно описать, если изображать их такими, какими они были в действительности, если показать корабли и суда укомплектованными обычными людьми с их обычными чувствами. Слишком часто нам приходится читать рассказы о героизме отдельных личностей, из-за чего оценка читателем события в целом притупляется отсутствием в рассказе связей с обычными людьми.

«Разгром конвоя PQ.17» — это книга, в основном рассказывающая о простых людях.

Мы видим в ней, как действуют люди, оказавшиеся в силу тех или иных обстоятельств в угрожающей обстановке, означавшей неминуемое бедствие, а возможно, и верную смерть. Однако, прочитав книгу, мы увидим, что на этом мрачном фоне индивидуальное мужество выделяется с еще большей силой, возникая неожиданно и ослепляя нас своим непривычным сиянием.

Относительно существования мрачного фона в трагедии PQ.17 сомнений быть не может: бунт команд; содержание отдельных членов экипажа в карцере; спуск капитанами флага союзников и подъем вместо него сигналов, означающих безоговорочную капитуляцию; умышленная посадка судов на мель и оставление их командами, несмотря на сохранение ими плавучести и даже способности продолжать плавание, причем некоторые из этих судов команды оставили еще до того, как они были атакованы противником; американские капитаны предлагали затопить свои суда, чтобы добраться до порта, не подвергая себя опасности. Все это было. Но именно этот мрачный фон позволяет по достоинству оценить героизм храбрецов, находившихся в такой же угрожающей обстановке и тем не менее решивших во что бы то ни стало довести свои суда и груз в порт назначения, в некоторых случаях даже вопреки желанию команд этих судов.

Поскольку о трагической судьбе конвоя PQ.17 написано очень много неправды, частично с целью возложить ответственность за катастрофу на офицеров, которые были меньше всего повинны в ней, я счел себя обязанным снабдить книгу обширным указателем использованных материалов и источников, чтобы читатель был уверен, что даже наименее вероятная часть повествования документально обоснована.

ГЛАВА 1

КАМЕНЬ HА ШЕЕ (1942 год)

Летом 1942 года Германия достигла наибольших военных успехов. Полчища людей в серых шинелях и волны бронированной военной техники захлестнули часть Советского Союза и вторглись в Египет; под германским владычеством оказались громадные территории. Все, кроме части английских бронетанковых войск в Западной Пустыне, на Ближнем Востоке было разгромлено. Тобрук пал, его защитники капитулировали, английская 8-я армия отступала.

В конце июня член парламента от партии консерваторов заявил, что палаты парламента потеряли веру в способность Уинстона Черчилля руководить войной. Во время дебатов 1 июля Арчибальд Саутби, член парламента от партии консерваторов, высказался против бессмысленных потерь союзных судов в арктических конвоях, посылаемых на север России: «Мы не ошибемся, если скажем, что от торговых судов союзников зависит наша надежда на победу и на спасение тех, кто порабощен нацистами. Мир находится в неоплатном долгу у офицеров и матросов торгового флота». Далее он так сформулировал свое предостережение: «Если из-за безрассудной стратегии мы терпим неудачу за неудачей, что не только ведет нас к военному поражению, но и ослабляет нашу морскую мощь, от которой зависят все наши усилия в ведении войны, то тем самым делаем невозможным выполнение задачи охранения торгового судоходства, от которого все мы зависим…»

Через три дня после того, как Саутби высказал свое предостережение, английское адмиралтейство приняло конкретное решение и направило приказ союзническому конвою, следовавшему в Россию, в результате чего две трети судов из его состава погибло. Правда, конвой PQ.17 не отправился бы в плавание, если бы не личное указание премьер-министра, но в том, что с ним произошло, повинна далеко не одна «безрассудная стратегия».

«Конвой в Россию, — сказал контр-адмирал Гамильтон, — остается сейчас, и всегда был, неоправданной военной операцией». Первый конвой из Англии в Россию вышел в августе 1941 года, спустя два месяца после того, как вооруженные силы гитлеровской Германии вторглись на территорию Советского Союза. К весне 1942 года только одно судно из ста трех, совершавших переходы, было потеряно (на север России было отправлено двенадцать конвоев). Это судно погибло в начале года в результате атаки его немецкой подводной лодкой — первое появление подводных лодок противника в Арктике. Присутствие подводных лодок противника означало новую опасность для сопровождавших конвои крейсеров, поскольку им было теперь рискованно идти со средней скоростью конвоя, равной восьми узлам. В будущем крейсерам предписывалось покидать конвой на пути между меридианами 14 и 26 градусов восточной долготы — в наиболее вероятной зоне действий немецких подводных лодок. В то время считалось маловероятным, что немцы отважутся рисковать своими надводными кораблями в водах, в которых действуют их собственные подводные лодки, а конвои в этой зоне могли временно обходиться без охранения крейсерами.

Следующий конвой — PQ.8 также подвергая нападению подводных лодок в районе к северо-востоку от Кольского залива — входа в порт Мурманск, а 18 января один из двух эскадренных миноносцев ближнего охранения «Матабили» был потоплен почти со всем экипажем. Английские власти в то время были особенно обеспокоены участившимися попытками нападений на эти конвои. Приближалась весна, и сместившаяся на юг кромка паковых льдов не позволяла судам проходить на достаточном удалении от берегов Северной Норвегии с расположенными на них немецкими воздушными базами, в то время как хорошая погода и короткие ночи обеспечивали противнику большое преимущество.

Одной из основных задач командующего флотом метрополии адмирала Джона Тови стала задача обеспечения безопасности движения этих конвоев. Тови доложил адмиралтейству, что атаки конвоев могут усилиться настолько, что эскортных сил Флота метрополии окажется недостаточно. Он предложил, чтобы русские сами обеспечивали патрулирование в Кольском заливе и сделали его недоступным для немецких подводных лодок; русские, по его мнению, должны были также обеспечивать истребительное прикрытие конвоев, поскольку английским крейсерам сопровождать конвои через опасные от подводных лодок зоны только для того, чтобы обеспечивать дополнительную противовоздушную оборону, было явно безрассудно. В течение некоторого времени на предложение Тови никак не реагировали.

Что касается Германии, то триумфальному лету 1942 года предшествовали разочарования зимней кампании в России, в те горькие месяцы, когда немцы были остановлены у самых ворот Москвы, а их войска в Северной Африке также находились в обороне. Это была зима, которая возобновила затруднения на незащищенном, открытом северном фланге в Арктике, где только что вступившие в войну Соединенные Штаты завершили оккупацию Исландии. В рождественские дни 1941 года немецкое верховное главнокомандование получило информацию, которая говорила о том, что Великобритания и Соединенные Штаты планировали крупную операцию в районе Скандинавии, и поэтому приказало немедленно изучить перспективы отражения попытки союзников вторгнуться на территорию Норвегии. Выводы были неутешительными.

По случайному стечению обстоятельств двумя днями позже английские военно-морские силы предприняли рейд на Лофотенские острова, расположенные у северо-западного побережья Норвегии, и эта операция — хотя и не связанная с какими-либо планами вторжения союзников в Норвегию — значительно усилила опасения немцев: все внимание немецкого верховного командования было направлено на Северный театр военных действий, а фанатичная вера фюрера в неизбежность вторжения союзников в Норвегию еще раз оказала свое влияние на стратегическую расстановку немецких сил. В качестве мер против предполагаемой угрозы на открытом северном фланге Гитлер распорядился усилить береговые оборонительные сооружения в Норвегии и сосредоточить в ее водах наиболее мощные корабли немецкого военно-морского флота. Что касается противовоздушной обороны Норвегии, то Гитлер возлагал большие надежды на свою торпедоносную авиацию. На совещании 29 декабря 1941 года фюрер решил: «Немецкий флот должен поэтому использовать все свои силы для обороны Норвегии. Для этой цели необходимо перевести туда все линейные корабли, которые к тому же можно использовать для атаки арктических конвоев».

Главнокомандующий немецкими военно-морскими силами адмирал Эрих Редер высказал мнение, что использование линейных кораблей в такой активной роли вряд ли целесообразно. Несмотря на его возражения, в середине января 1942 года новый линейный корабль «Тирпиц» перевели в Тронхейм — мера, которую немецкий штаб руководства войной на море запланировал еще в ноябре, главным образом для того, чтобы связать действия английских тяжелых кораблей.

«Тирпиц» стал на якорь в Тронхейме 16 января 1942 года. В то время это был самый мощный военный корабль; командовал им капитан 1 ранга Топп. Офицер разведывательного управления адмиралтейства, ведавший информацией о немецком надводном флоте, заявил через некоторое время: «„Тирпиц“ и „Бисмарк“ являются, на мой взгляд, двумя самыми лучшими линейными кораблями из всех построенных до настоящего времени». Имея водоизмещение 42 000 тонн и восемь 380-мм орудий главного калибра, «Тирпиц» превосходил любой корабль союзников. Стратегическое значение перехода этого корабля в Норвегию было очень велико. Черчилль считал в то время, что уничтожение «Тирпица» могло бы изменить обстановку на море во всем мире; прежде всего это позволило бы союзникам снова создать превосходство военно-морских сил на Тихом океане.

Через несколько недель после перехода «Тирпица» немцы перевели в Норвегию еще несколько тяжелых боевых кораблей. Гитлер понимал, что время боевых выходов в Атлантику группы кораблей, базировавшейся на Брест и состоявшей из 31000-тонных линейных кораблей «Шарнхорст» и «Гнейзенау» (их иногда называли «линейными крейсерами»), а также тяжелого крейсера «Принц Ойген» водоизмещением 14 000 тонн, прошло. Брест был теперь единственной базой немецкого флота в Атлантике, и если бы корабли оставались в ней длительное время, в пределах дальности действия английской авиации бомбардировочного командования, то рано или поздно они были бы повреждены в результате бомбардировки с воздуха. В начале февраля 1942 года по приказу Гитлера эти корабли перевели через Ла-Манш на восток. Значение этого прорыва уменьшилось в результате повреждений, полученных обоими линейными кораблями на переходе, а также повреждения «Гнейзенау» несколько позднее во время воздушных бомбардировок дока в Киле. Таким образом, 20 февраля в Тронхейм смогли отправить только «Принца Ойгена» и 11000-тонный тяжелый крейсер «Адмирал Шеер» (иногда его называют «карманным линкором»). Но и на этом переходе немецким кораблям не повезло: в результате торпедной атаки английской подводной лодки крейсер «Принц Ойген» потерял у берегов Норвегии руль и был вынужден возвратиться в Германию для ремонта.

Хотя планы немецкого командования сформировать эскадру, состоящую из «Тирица», «Адмирала Шеера» и «Принца Ойгена», для «проведения из Тронхейма наступательных и оборонительных операций в северных водах» провалились, оно все же располагало в Норвегии достаточно мощными силами.

Две задачи, возложенные теперь на Флот метрополии, усилили опасения адмирала Тови: как мог он не допустить прорыва этой мощной немецкой эскадры через северные проходы в Атлантику и в то же время обеспечивать прикрытие союзных конвоев на север России? Он предостерегал, что никакое развертывание сил Флота метрополии не сможет в достаточной мере обеспечить одновременно и прикрытие конвоев, и блокаду северных проходов. Тови считал, что при существовавшем в то время сосредоточении немецких тяжелых кораблей в Норвегии любой из них (или все сразу) сможет атаковать конвои в районе к западу от острова Медвежий, в то время как на восточном участке маршрута конвои подвергнутся атакам подводных лодок и авиации. В связи с этим разработали соответствующие планы прикрытия Флотом метрополии западной части маршрута очередного конвоя в Россию.

В то же время немецкий штаб руководства войной на море решил, что само по себе нахождение военных кораблей в Норвегии недостаточно для того, чтобы связать — тяжелые силы флота союзников, и что для атаки очередного конвоя в Россию в море необходимо выслать линейный корабль «Тирпиц». Это решение имеет большое значение для понимания действий немецкого линейного флота в последующей операции против конвоя PQ.17.

Английский конвой PQ.12 вышел в море в первых числах марта, как раз в то время, когда конвой QP.8 вышел из России в западном направлении. Линейный корабль «Тирпиц» под флагом командующего эскадрой линейных кораблей вице-адмирала Силиакса вышел в море в сопровождении трех эсминцев 5-й миноносной флотилии, чтобы атаковать конвой PQ.12. В соответствии с боевым приказом немецкие корабли должны были «избегать боевых столкновений с превосходящими силами противника», но принимать бой с кораблями равными или меньшими по мощи, если это не помешает выполнению основной задачи — уничтожить конвой. Приказом предписывалось также не атаковать одиночно следующие торговые суда, чтобы сохранить элемент внезапности.

Адмирал Силиакс воспринял приказ о бое с «равными силами» без особого энтузиазма, так как считал, что дуэль с линейным кораблем типа «Кинг Джордж V» в лучшем случае кончилась бы нанесением «Тирпицу» больших повреждений; идти на такой риск ради возможности нанесения повреждений или даже уничтожения одного из многих линейных кораблей противника, по его мнению, было вряд ли целесообразно. Немецкий штаб руководства войной на море позднее одобрил взгляд Силиакса.

На переходе в открытое море немецкие эсминцы обнаружили отставшее от западного конвоя русское торговое судно и, несмотря на приказ не обнаруживать себя, открыли по нему огонь. Прежде чем судно затонуло, русские моряки успели дать радиограмму, в которой сообщили о нападении на судно и координаты места боя.

Вскоре радисты «Тирпица» перехватили квитанции о приеме сигнала бедствия, передававшиеся радиостанцией в Клиторпсе.

После трехдневного пребывания в море немецким кораблям, так и не обнаружившим восточный конвой PQ.12, который по приказу адмиралтейства изменил свой курс, было приказано возвратиться в базу. Погода испортилась, и видимость резко сократилась, но ранним утром 9 марта начало проясняться, и в 08.00 с «Тирпица» увидели в разрывах облаков несколько самолетов, вероятно следящих за немецким кораблем. Серьезность положения была очевидной: это были «альбакоры», следовательно, где-то поблизости, на расстоянии, обеспечивающем возможность нанесения удара, находился авианосец союзников. Адмирал Силиакс дал срочную радиограмму с просьбой выслать истребительное прикрытие с ближайшего аэродрома Буде, но местная радиостанция не действовала, поэтому самолетов не выслали.

Слишком поздно немцы поняли, что их корабли находятся под угрозой удара. В мае 1941 года под такой же угрозой находился «Бисмарк», а семью месяцами позже «Принс ов Уэлс» и «Рипалс». «Тирпица» сопровождал в тот момент единственный эсминец (два других ушли на прием топлива), но и он был небоеспособен из-за сильного обледенения надстроек и высокой волны на море. Линейный корабль не имея прикрытия с воздуха, а рядом, в радиусе действия авиации, находился авианосец противника. Но почему же радисты «Тирпица» не перехватили радиосигналов находящихся поблизости кораблей союзников? Силиакс знал, что английский авианосец не рискнул бы зайти так далеко в воды Норвегии без соответствующего прикрытия линейным флотом. «Тирпиц» был в ловушке.

Силиакс решил проскочить к Лофотенским островам и укрыться за ними, а в воздух с помощью катапульты поднял самолет, поставив ему задачу отвлечь на себя преследователей; однако самолет взлетел лишь для того, чтобы увидеть множество «альбакоров», приближавшихся к немецкому линкору для атаки. «Тирпиц» был атакован двадцатью пятью торпедоносцами в бою, который длился девять минут и который едва ли забудут немецкие моряки. Английские самолеты заходили по три и шесть единиц с различных направлений и атаковали корабль, не обращая внимания на зенитный огонь; они принуждали «Тирпица» выполнять такие маневры, на которые линейный корабль явно не был рассчитан. Однако счастье на этот раз было на стороне немцев. «Тирпиц» уклонился от торпед, и все они прошли мимо, все до одной. Пострадавшими оказались лишь три офицера на мостике, которых ранило автоматным огнем с самолетов.

В то время союзники не представляли, какой страх немцы испытали в связи с этим неожиданным появлением авианосца; этот «травматический» случай привел их к мысли о так называемом авианосном комплексе, явившемся огромным препятствием для всех последующих действий на море немецких тяжелых кораблей.