Эдельвейсы — не только цветы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Буду молиться за вас», — запали в душу ее слова.

Не дойдя с километр до переднего края, рота остановилась в сыром ущелье. Услышав команду «Привал», солдаты начали устраиваться, кто как мог. Одни падали на голую землю и тут же засыпали, другие искали что-нибудь «под бок», обламывали кустарник, рвали траву. Головеня склонился на плечо сидевшего рядом бойца и задремал. Но тут появился дежурный и доложил, что ротного вызывает комбат. Головеня поспешил к телефону: он ждал этого вызова.

— Говорит первый! — послышался хрипловатый и, как показалось, грубый голос в трубке.

— Головеня слушает.

— Знаю, что Головеня, — комбат сразу перешел на «ты». — Занимай огневые позиции. Быть начеку. Требую полной готовности!.. Ты слушаешь меня? — и, убедившись, что ротный слушает, добавил: — В шесть утра буду сам.

Но комбат не прибыл в назначенное время. Не появился он в роте ни в семь, ни даже в десять часов. И лишь в начале двенадцатого вызвал Головеню к себе на НП.

Наблюдательный пункт находился в зарослях на возвышенности, откуда хорошо было видно селение, передний край противника. Ротный обратил внимание на удачный выбор места для НП и мысленно оценил военные достоинства комбата.

Колнобокий заговорил о сложившейся обстановке, о том, что близится схватка с врагом и третьей роте Головени предстоит держать боевое испытание. В роте много молодых, необстрелянных бойцов и задача в том, чтобы подготовить их к этому испытанию; что следует потолковать с командирами взводов, отделений…

От стакана чаю, предложенного комбатом, Головеня отказался: спешил в роту.

Молчаливый, задумчивый, прошел он по кромке обрыва, где окапывались солдаты, смотря не на них, а куда-то вдаль. Но это лишь казалось. На то и командир, чтобы все видеть. Видел Головеня и окопы в каменистом грунте, и строгие лица солдат, слышал и жалобы на усталость, произнесенные вполголоса, но думал о бое, первом бое, который непременно надо выиграть. Надо рассеять страх, окрылить солдат верой в свои силы, в умение и способности командиров.

Не прошло и четверти часа, как первый взвод залег в складках местности, чуть выше ущелья. За ним последовали второй и третий. Четвертый остался в ущелье, заняв окопы у главной тропы. Это решение пришло не сразу, оно созревало со вчерашнего дня, а сегодня обстановка сама продиктовала его. Началась вражеская атака. Первая рота не выдержала натиска, стала отходить. Ввязалась в бой вторая; в атаке немцев возникла заминка. Это позволило Головене вывести три своих взвода к роще. Он пустил их по зарослям можжевельника и нанес немцам удар с фланга: перерезал, рассек на две группы, расстроил боевые порядки. Часть гитлеровцев бросилась к речке, надеясь укрыться в складках местности на том берегу. Но переправиться было не так просто: бурное течение сбивало с ног, затягивало на глубину. А сверху, с берега, не переставая, сыпал и сыпал железный дождь.

Бой уже затихал, когда Головеня выскочил с бойцами к речке. Трое немецких солдат метались из стороны в сторону, ища брод, и вдруг подняли руки:

— Хитлер капут! Хитлер капут!..

Но не это удивило командира роты. Из-за скалы неожиданно глянуло на него знакомое лицо Зубова. Страх и ненависть выражало это лицо. «Откуда? Как он сюда попал? — подумал Головеня. — Да не все ли равно!» Вскинул автомат:

— Выходи!

Зубов высунулся до плеч, как бы собираясь исполнить команду, и вдруг, подхватив брошенный сдавшимся гитлеровцем карабин, выстрелил. Пуля ударилась о камень и, дав рикошет, подняла брызги в речке.

— Ах, сволочь!

Головеня присел. Но тут же вскочил, побежал вслед за Зубовым. Такого мало убить, судить надо!

— Бросай оружие! — выкрикнул он и дал короткую очередь поверх головы.

Зубов оглянулся, выстрелил снова. Подбежал к речке, заметался там у обрыва, не решаясь броситься в воду.

— Стой!

В ответ выстрел. Пуля взвизгнула над головой. Капитан прижался к скале:

— Сдавайся!

Но Зубов, топчась у обрыва, поспешно выпускал одну пулю за другой. Потеряв надежду взять предателя живым, Головеня отвел предохранитель и дал короткую очередь. Затем еще… Увидел, как, взмахнув руками, Зубов упал в воду, как течение подхватило и понесло его на глубину… «Будь ты проклят!»

Ошеломленные неожиданным ударом с фланга, гитлеровцы все еще не могли разобраться в случившемся. Тут и там бежали солдаты, причем одни вперед, другие — назад. Гремели выстрелы… Однако батальон не смог воспользоваться этой сумятицей, чтобы отбить селение, начать наступать.

Уткнувшись в карту, Колнобокий сосредоточенно изучал ее. Он считал главным преградить путь немцам; пусть не разбить, он-то знает, как это не просто, но задержать, остановить их продвижение. Комбат не взглянул на вошедшего в землянку Иванникова, не отозвался на его приветствие. Искал способ, как обмануть противника, и не находил его.

Остро переживая неудачи, Колнобокий метался из одной крайности в другую: то приказывал сменить огневые позиции, то вернуться на старое место; нередко сам ложился за пулемет, а то бросался вместе с бойцами в атаку. Но это не приносило успеха, влекло за собой лишь новые потери. В который раз батальон пятился, отходил: невезение казалось непреодолимым.

Когда-то спокойный, уравновешенный комбат становился все более раздражительным, нервным: сказывались бессонные ночи, усталость: требовался отдых. Но о каком отдыхе могла быть речь, если надо драться, стоять насмерть. Немцы ломились в ворота Грузии…

Раздумывая, комбат порой жаловался на свою судьбу: не хватало знаний, он не имел ни гражданского, ни военного образования. Нужда не позволила ходить в школу. С малых лет пахал землю. Уже будучи отцом двух детей — поступил в ликбез. Потом, после курсов, стал счетоводом. Вот и вся наука. Звание техника-интенданта получил в запасе… В первые дни Великой Отечественной командовал взводом. В бою заменил тяжело раненного командира роты, да так и остался в этой должности. Нелегко было, а получалось. И уже здесь, в горах, предложили стать комбатом (где же кадровых офицеров набраться!). Предложение было заманчивым, и он решился: авось улыбнется фортуна! Она действительно улыбнулась. Не успел опомниться, капитаном стал… В первых же боях, командуя батальоном, взял Орлиные скалы… Но затем все пошло не так: потери, отступления…

Постояв немного, Иванников понял — комбат занят, повернулся, чтобы уйти. Но Колнобокий оторвался от карты: