– Может быть, устроюсь на работу – если мне покажется, что я близка к умопомешательству: каждый день все чищу и чищу картошку с мамой и Руфи. Да и в доме полно дел.
– Когда переезжают твои родители?
– Как только освободим дом, сложим вещи… и все такое. Но не раньше, чем к сентябрю. Мама, похоже, не очень-то спешит, а я именно из-за переезда загубила здесь, дома, лето. Она убедила меня, что ей необходима моя помощь, но сейчас меня уже одолевают сомнения.
– И ты не находишь себе места.
– Да, так. – Она удивилась, что он это заметил. – Может, поищу место продавца мороженого.
– Преподаватель университета наполняет трубочки мороженым – вот здорово будет взглянуть.
– Для разнообразия – прекрасно. Мне хочется заняться чем-то совершенно отличным от книг, отметок и лекций. – От порыва теплого ветерка прядь волос упала ей на щеку, но она не отпустила руку Макса.
– В «Коул продактс» для тебя всегда открыта дверь.
– Я не мастер паковать рыбу.
– У меня на уме, скорее, была работа в офисе. Мне ужасно нужен помощник, особенно когда я в море.
– Как тебе удается справляться с таким бизнесом – и по-прежнему самому ходить в рейсы?
– А мне и не удается, – ответил он. – Но я не в силах бросить все ради бумажной работы.
«Бросить – что?! – чуть не воскликнула она. – Постоянный риск, борьбу один на один с морем?» Но вместо этого спокойно заметила:
– Пора возвращаться. Мы зашли слишком далеко.
– В прямом или в переносном смысле?
Она пожала плечами. – Можешь и так понимать, если хочешь.
Он остановился, повернулся и легонько притянул Ари к себе, так что кончики ее грудей прикоснулись к его мощному телу под тонкой рубашкой.
– Макс…
– Шшш… – Губы его чуть изогнулись. – Не желаю слышать то, что ты собираешься сказать.
– Грубиян, – мягко, без гнева отозвалась она.
А руки его уже обвились вокруг ее талии. Все ее возражения так и остались невысказанными, стоило ей заглянуть в его затуманенные глаза. В конце-то концов, почему бы не поцеловать его – и покончить с этим. Раз и навсегда выкинуть его из головы.
– Ну вот, ты меня опять оскорбляешь, – пробормотал Макс, склоняясь пониже, чтобы прикоснуться губами к ее губам.
Она вздрогнула – и тут же оценила свою реакцию: непроизвольное движение, вполне естественное, когда с моря дует прохладный ночной ветерок.
– Ты заденешь мои чувства, – поддразнил он и чуть отстранился – ему хотелось видеть ее лицо.
– Сомневаюсь.
Мимолетный поцелуй только растревожил ее и заставил еще сильнее жаждать того, что он скрывал. Она едва успела ощутить его губы, как он уже поднял голову. «Так нечестно, капитан Коул, хотя, наверно, весьма мудро», – мелькнуло у нее в голове.
– Не-ет, – не соглашался он, а его губы легонько терлись о ее, пробегали от одного уголка рта к другому, приглашая, ожидая, – ты меня сокрушила, я уже никогда не стану прежним.
Вот черт! Ари уронила сандалии и опустила руки на его широкие, мощные плечи сильного человека, привыкшего к тяжелому труду на открытом воздухе. Губы его продолжали ее дразнить, и это мучительное, теплое прикосновение грозило растворить без остатка все ее мышцы. Пальцы ее пробежались по гладкой коже твердой шеи, запутались в волосах… поцелуй стал глубже, его язык приоткрыл ее губы, проник внутрь… Ари не в силах была дышать. Сердце стучало молотом, она таяла… огонь подобрался слишком близко, гак близко, что она готова была вспыхнуть в пламени безрассудного решения. Пальцы ног утонули в прохладном песке, когда она поднялась на цыпочки и прильнула к Максу в поцелуе.
Холодный язычок воды лизнул ее лодыжки – и она подпрыгнула. Макс оторвался от ее рта. Оба тяжело дышали. Он погладил ее волосы. Она положила голову сначала ему на грудь, потом пристроилась во впадинке под его плечом и замерла, ожидая, пока ритм сердца придет в норму.
– Я же говорил тебе, еще на острове, – мы созданы друг для друга, – пробормотал он, но в голосе его почудилась Ари мягкая, поддразнивающая нотка… насколько он серьезен?