Конец Рублевки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Мне надо машину продать. Срочно. Поможешь? – отпила из пузатого бокала.

– Всенепременно.

– Спасибо.

В качестве ли партнера по сексу, советника, знакомого – Адамов всегда оставался безупречно галантным. Не зря Алина не сводила с него глаз.

– Как ты находишь мою подругу Алю?

– Это светленькая, с пухлыми губами?

– Угу.

– Привлекательная.

– Ты ей тоже понравился, – Марина многозначительно улыбнулась.

– Сводничаешь?

– Самую малость.

– И меня эта женщина обвиняла в цинизме, – Тимур подлил в бокалы вина. – Кстати, ты не сказала, куда улетаешь. Секрет?

– Нет. В Магадан.

– Куда-куда?!

– В Ма-га-дан, – произнесла по слогам, смакуя каждую букву.

Глава 34

Белые с пепельным отливом облака медленно падали с неба, грозя расстелиться по земле разорванным в клочья сырым туманом, но останавливались где-то на высоте середины сопок, застывая над городом дырявой пеленой. Узкая, глубоко вдающаяся в сушу бухта Нагаева серебрилась с беззаботным спокойствием, прячась от штормов Охотского моря за гористым полуостровом. Прилив еще не начался, и Сашка спокойно брел по широкому песчаному пляжу. Через несколько часов вода затопит неровный берег, и передвигаться по нему можно будет разве что на лодке.

Здесь, на Колыме, самые большие в мире приливы и отливы. Каждые шесть часов море уходит вдаль на пятьсот метров (если дно мелкое) и вновь возвращается. Даже летом температура воды не превышает отметки плюс 15 градусов. Однако поплавать в холодных волнах все же реально не только для закаленных «моржей». Многие магаданцы в погожий день наведываются в бухту Гертнера, дабы искупаться. Им известна одна хитрость. После полного отлива солнце хорошенько прогревает камни. Когда вода начинает подниматься, можно смело нырять в естественную ванну, не боясь обморозиться.

Сашка приметил большую сухую корягу и уселся на нее. Представил, как рассердился бы доктор, узнай, что выписанный недавно пациент наматывает километры вопреки строгим запретам. Парень не терзался угрызениями совести. В конце концов, он ориентировался на собственные ощущения. Ощущения заявляли, что он полностью здоров. Остаточные болевые синдромы – обычное явление в послеоперационный период. Со временем они совсем исчезнут.

Вдалеке, на вершине сопки темнел Каменный Венец – зубчатый гребень, по форме напоминающий корону. Он давно был известен мореходам как ориентир для наполнения судов пресной водой. На склоне скалистой гряды была оборудована площадка для проверки судовых хронометров. Теперь же Каменный венец прикладных функций не носил, и являлся памятником природы, своеобразной визитной карточкой города. Агеев вздохнул. Жаль, что брюнетки нет рядом, и она не видит всего этого великолепия. Большинство людей, лишь понаслышке знающих о русском Севере, упрямо считают, что кроме снежных равнин и однотонного неба смотреть там не на что. И только те, кто хоть раз посетил колымский край, понимают, как глубоко заблуждались. Марка наверняка бы оценила простиравшуюся перед глазами панораму – не такую ослепительную, как вид с Воробьевых гор, но куда более грандиозную.

После того, как он позвонил девушке из больницы и признался, что безумно скучает, словно треснули прутья решетки, за которую он добровольно заточил свое сердце. Он уже не скрывал чувств ни от себя, ни от брюнетки. Он звонил каждый день. Они разговаривали о всякой чепухе, и порой, положив трубку, Сашка не помнил ни слова. Зато каждый оттенок, малейшую вибрацию ее голоса не забывал ни на минуту.

Агеев понимал – Марка обожает Москву и свою работу. Так же сильно, как он – Магадан и творчество. Брюнетка никогда не захочет расстаться со столичной роскошью и суетой. Это из периферии люди рвутся в центр, а не наоборот. Он готов был проклинать свою болезненную любовь к родному городу, не дававшую шанса на счастье в другом месте. Сашка мог все бросить и уехать в Москву: устроиться на работу, снять комнатку и иметь возможность периодически видеть брюнетку. Но тоска по дому будет изводить его каждую секунду. Он точно знает. Вне всякого сомнения. Однажды он не выдержит и вернется обратно. И каждую секунду его будет изводить тоска по Марине.

Бред. Замкнутый круг. Лабиринт, в котором не спроектировали выхода.

Сытые чайки горланили с издевательским равнодушием. Порывистый ветер пробирался под рубашку. Пахло ракушками, водорослями и солью.

Замкнутый круг. Лабиринт, в котором не спроектировали…

Телефонная трель вывела Сашку из депрессивной задумчивости. Звонила брюнетка.

– Вот скажи мне, Агеев. Чем ты сию секунду занимаешься? – вместо приветствия спросила она.

– Гуляю по берегу.

– Опиши мне подробно, где именно, и что ты видишь вокруг. Я хочу вообразить, будто гуляю вместе с тобой.

Парень улыбнулся: