Одно к одному. И полтора очка из четырех, и дождь на дворе, и поужинать теперь не успеешь, и сквозняк в номере. Хватит с него. Больше никаких открытых турниров. Пусть с этими машинами играют коротковолосые вундеркинды из математической школы. Вспыхнул свет, промокший водитель пробежал к головному вагону, и за окном снова замелькали дома. Все равно опоздал. Ничего, она подождет. А почему она? Эти многомудрые юнцы за глаза называют машины машками. Ну ладно, она — так она.
После добротной ничьей с пожилым сенегальцем он подарил партию «ей» серенькой машинке с трудновыговариваемым цейлонским именем. А сейчас в Большом зале игорного дома под тикание пущенных часов, его ждет, елозя от нетерпения, гениальная эмалированная «Березань».
Левицкий торопливо прошел по сцене к единственному свободному месту. Чтобы скоротать время, Березань драила зажатой в манипуляторе фланелькой никелированную отделку. Лев Борисович засунул в рукава непомерно вылезавшие манжеты, бросил завистливый взгляд на безупречную стальную манжету манипулятора, двинул пешку и переключил часы.
1. с4. Kf6.
2. Kf3…
Пошарив по карманам, Лев Борисович вытащил мятую красную пачку «Хороших» и закурил. Вообще-то машинам на дым было наплевать, но гроссмейстер по природной деликатности своей задрал подбородок и пустил дым тонкой струей вверх, к вентиляторам. Железная лапа Березани потянулась к пешке «g», и вдоль лапы по доске поплыл голубой дым. Левицкий еще раз глубоко затянулся и с силой выдохнул вверх. А дым снова свернул к доске, прополз между фигурами и растворился в Березани.
2… g6.
Там, где вчера еще красовалась эмблема Березанского спортклуба — лихая штампованная роспись, торчали вывороченные резиновые губы, прикрытые мягкой сеточкой. Губы слегка шевелились, втягивая табачный дым.
3. g3…
— Курит! — вырвалось у Левицкого.
— Отнюдь, батенька, отнюдь. Принюхиваемся. Сообразно вашим давешним рекомендациям.
3… Cg7.
4. Cg2.
Это было позавчера. Когда Левицкий подошел к демонстрационной доске, возле которой трое корреспондентов с наивной прозорливостью просматривали варианты ничейной партии из первого тура, кто-то цапнул его за пуговицу пиджака. Пуговицы были слабостью гроссмейстера: Лев Борисович пришивал их без посторонней помощи. Улыбаясь боковой подсветкой, перед ним стояла Березань.
— Рады видеть вас в добром здравии.
— Добрый день э-э-э… коллега. (Трактор ей коллега! Не говорить же ей «вы» в самом деле… И «ты» не скажешь…) — Начали вы пристойнее, нежели в Гастингсе, — ласково произнесла Березань. — Играли вы там, милостивый государь, прескверно. Надобно же такое — ладьей да на эф-три пожаловать! И не впервой с вами такое…
Других подобных случаев в своей практике гроссмейстер не помнил. Но в правоте Березани он не сомневался — эта консервная банка знала наизусть все его партии.
4…О — О.
5. О — О d6.
6. КсЗ…
После они еще минут десять поболтали о Гастингсе, и Лев Борисович настолько растаял, что собрался было выложить Березани прелестный английский анекдот о молодой даме на пляже, но вовремя спохватился — она непременно поняла бы все буквально. Он начал прощаться, но Березань не выпускала пуговицу.
— Погодите, сударь мой, имеем сообщить вам… Сделайте одолжение, не уходите. Любим мы древнюю игру нашу и испытываем крайнее к вам расположение, поелику собаку вы в ней скушали. Только одолеем мы вас в пятом туре.
6…Кc6.
7. d4.
— Все может быть, все может быть, коллега, — пробормотал Лев Борисович, пытаясь освободить пуговицу.
— Всенепременно…
И уйти бы Левицкому, оставив пуговицу в лапе Березани, и но спорить бы. А он зачем-то стал выкладывать затрепанные сентенции о том, что люди есть люди, а машины — машины, что людям свойственно ошибаться, ходить на свидания, смущаться и краснеть при этом. И еще о том, что все это не машинного ума дело.
Березань выпустила пуговицу и молча покатилась к выходу. Левицкому стало неловко.
— Я никого не хотел обидеть, — крикнул Левицкий вдогонку.
— Не извольте беспокоиться, мы на вас не в обиде, — сказала Березань, стоя в дверях. — А в словах ваших есть зерно истины. Над многим поразмыслить следует. Поехали мы самоорганизовываться, дабы мировосприятия нашего пределы расширить…