Приключения мальчика с собакой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Клеон сделал несколько шагов и остановился, не зная, куда идти, и не смея напомнить Церулею, что утром он не успел дойти до каморки повара. К счастью, Фидипп сам появился на палубе, такой же лоснящийся жиром, как утром, и так же прижимая к себе одной рукой мех с вином, а в другой неся корзиночку, на этот раз наполненную оливками, крутыми яйцами, пшеничными лепешками и кусками окорока.

Сидя под изодранным бурей навесом, кормчий с аппетитом принялся уплетать маринованные оливки, запивая их альбанским вином. Опускаясь возле него на палубу, Церулей сказал:

– Привет и благодарность! Сегодня твое искусство и знание здешних берегов спасли нас. Теперь надо подумать о починке миопароны. – Он заглянул в корзиночку Фидиппа: – Что там у тебя?… Несколько кусков ветчины? Да я один мог бы съесть целого кабана, клянусь Гераклом! Давай сюда все, что у тебя есть, и беги еще за припасами.

Все накинулись на еду. С набитыми ртами они обсуждали, как быстрее привести миопарону в порядок. На Клеона и Льва никто не обращал внимания и никто не поглядел в сторону полумертвых рабов, которых Приск и другие матросы втащили на палубу. У Клеона сводило челюсти от голода. Лев чинно сидел возле хозяина, и только длинная струя слюны, свисавшая из угла рта, выдавала его томление. «Если я буду молчать, – подумал Клеон, – мы со Львом умрем от голода, и этого даже никто не заметит».

– Я хочу есть, – сказал он, ни к кому не обращаясь. – Я хочу есть. И Лев тоже.

– Мальчик и собака голодны! – воскликнул Церулей. – Эй, Фидипп! Немедленно дать мяса и оливок мальчику и собаке. Да вина им обоим! Такой умный пес, наверное, лакает вино! – Довольный своей шуткой, Церулей захохотал.

Пираты, отдыхавшие на палубе, подхватили его смех. Развалясь на не обсохших еще досках, они ели и пили, радуясь отдыху. Фидипп обносил их вином, холодным вареным мясом и маринадом.

Церулей поднялся и с усмешкой оглядел палубу:

– Хо-хо!.. Можно подумать, что ужинаешь у какого-нибудь богача в Риме. Клянусь богами! Не хватает только флейтисток и венков.[18] – Он широко обвел рукой вокруг: – Тут и пирующие и трупы гладиаторов…

Клеон, набивший рот мясом, поперхнулся от этой шутки. Церулей весело подмигнул ему:

– Говорят, аппетит римлян возрастает, если кровь брызжет на их кушанья.

– Ну, ну, это сказки, – сказал кормчий, ласково глядя на побледневшего мальчика. – Не слушай его. Никто в триклиниях[19] не устраивает сражений. Это он просто так говорит… чтобы попугать тебя.

– А-а, – протянул Церулей, – в триклиниях не сражаются! Так если он плохо будет служить мне, я отдам его в школу гладиаторов. Тогда уж, хочешь не хочешь, а придется тебе сражаться и убивать на арене своих лучших друзей!.. Смотрите-ка, позеленел, словно незрелая оливка! – Церулей щелкнул Клеона по лбу и захохотал.

Его смеху вторил Гликон, пираты, лежавшие поблизости, и даже кормчий. Испуг пастушонка, вообразившего, что он может стать гладиатором, казался всём крайне забавным.

– Следуй за мной, как тень, и я, может быть, помилую тебя! – важно сказал Церулей.

Он направился к Приску и его помощникам, хлопотавшим возле обессиленных гребцов. Клеон и Лев, оставив еду, поплелись за ним.

Один из пиратов, приподняв голову невольника, раскрыл ему рот, и Приск, словно в подставленную чашу, влил в него немного вина. Гребец судорожно глотнул и через несколько секунд открыл мутные глаза.

– Это альбанское и мертвого оживит, – заметил Церулей, когда последний из гребцов зашевелился. – Теперь накормите их, и пусть уснут. Завтра чуть свет поднимите их!

– А с этими что делать? – Приск указал на двух невольников, лежавших в стороне. – Этот сидел последним в ряду и не успел поднять весло, когда началась буря. Ему раздавило грудь рукояткой. А другой, не знаю уж как, сломал руку.

– Зачем же на них тратили вино? – недовольно сказал Церулей. – Надо было сразу бросить их за борт. Какой нам прок в калеках? – Не глядя на раненых, он пошел дальше.

Деловитая жестокость Церулея потрясла Клеона. Не в силах двинуться с места, он растерянно смотрел вслед предводителю пиратов.

Клеон понимал, что иногда нельзя удержаться от проявлений жестокости – например, во время драки. Но это – гнев боя, когда темнеет в глазах и перестаешь замечать собственную боль и торжествуешь, нанося удар врагу. Клеон знал также, что можно мечтать о мести притеснителю; он сам обдумывал способ, как отомстить Дракилу… Но выбрасывать в море живых людей только потому, что они стали непригодны к работе… К каким же страшным злодеям попал он?… И как от них спастись?

Пираты подхватили раненых и потащили их к борту миопароны. Раб с раздробленной грудной клеткой хрипел, безразличный ко всему. Другой, у которого был перелом, цеплялся здоровой рукой за уцелевшие во время бури канаты и кричал:

– Рука скоро заживет!.. Я смогу делать какую-нибудь другую работу! Рука заживет!

Их обоих связали и бросили за борт. (

Никто на палубе даже не повернул головы в их сторону. Все продолжали пить, есть и болтать, словно ничего не случилось.

До этой минуты Клеон втайне гордился покровительством, которое предводитель пиратов оказывал ему и Льву. Теперь мальчик почувствовал себя беззащитным. Он пробрался на нос корабля и, стоя там, глядел на чужой берег, над которым, словно страж, поднималась огромная гора.

За спиной Клеона раздался плеск. Мальчик оглянулся. Это Приск прыгнул с борта миопароны и поплыл. За ним прыгнул второй пират, третий, и все пустились вплавь к берегу.

Церулей, перегнувшись через борт, кричал им вслед:

– Не болтайте там лишнего!.. Не задерживайтесь!..

[18] Венки из роз римляне надевали во время пиров

[19] Триклиний – столовая.