Приключения мальчика с собакой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он выпустил веревку и перегнулся через борт, стараясь разглядеть плывущего Льва. В бухте было темно от скал, обступивших ее со всех сторон, и от черных туч, громоздившихся на небе. Клеон оглянулся. В смутном свете факелов он увидел группу пиратов. Все по-прежнему были заняты Гликоном. Пригнувшись, мальчик перебросил через борт одну ногу, потом другую и повис на руках.

Над его головой перекликались матросы, слышались приказания Церулея и жалобы Гликона, проклинавшего тесные дорожные башмаки. Под ногами шумело море, словно ветер проносился в листве деревьев. Клеон разжал руки… Через мгновение вода сомкнулась над ним. Еще мгновение – и под подошвами сандалий он ощутил каменистое дно. Оттолкнувшись, он поплыл под водой, пока хватало воздуха в легких, потом всплыл наверх, и волна понесла его к скалам. Скоро стало так мелко, что плыть уже было невозможно. Подняться на ноги Клеон не решился и, переставляя руки по дну, словно ребенок, который учится плавать, подтянулся к берегу.

Теплый язык лизнул щеку Клеона. Удостоверившись, что с миопароны его не разглядеть, мальчик вскочил и, взяв Льва за ошейник, молча указал на темную стену скал, через которые им надо было перебраться.

Глава 7. Путь к Спартаку прегражден

Начинало светать, когда Клеон подошел к Везувию. Солнце еще не взошло, и покрытая лесом гора казалась хмурой. Большая сизая туча лежала на ее вершине. Холм, на котором стоял Клеон, мягкой волной спускался к дороге, мощенной сероватыми плитами лавы. Самшит, козий лист и дикие розы буйно разрослись вокруг, стремясь прорваться на поля, оставленные под паром. Даже в предутреннем сумраке радовала глаз яркая зелень озимых и вперемежку с ними черные квадраты свежевспаханной земли.

Клеон с изумлением смотрел на поля, виноградники, сады и рощи, во все стороны разбегавшиеся со склонов горы. Не такой представлялась ему земля Италии! Сколько раз слышал он жалобы односельчан на то, что уж очень много зерна забирает Рим из Сицилии. «Видно, земля там у них плохо родит», – говорили в деревне, где жил Клеон.

Мальчик не знал, как не знали и его односельчане, что, в то время как Рим завоевал чуть ли не весь мир и крестьяне Италии, оторванные от земли, сражались во всех концах света, римская знать, владевшая огромными имениями, постепенно сокращала посевы пшеницы ради пастбищ и виноградников. И вот уж почти двести лет оливы и виноград занимали все больше и больше земли на полях римских магнатов. Но климат Италии был так мягок, а земля ее так богата, что все, произраставшее здесь, давало урожаи, не виданные в других странах. Если бы только не надо было кормить огромные войска, вечно сражавшиеся, то усмиряя восстания в провинциях на одном краю света, то завоевывая во славу Республики новые страны на другом краю земли!.. Вот и в тот год, как пираты похитили Клеона, Рим воевал с Серторием в Испании, с Митридатом в Малой Азии,[31] на море бесчинствовали пираты, с которыми Серторий заключил союз, и только близкая Сицилия, которую Марк Катон[32] Старший называл «житницей Рима» и «кормилицей римской бедноты», выручала Республику. Клеон всего этого не знал. Но, глядя на плодородные поля Кампании, никто не мог бы представить себе, что Римской республике нужен привозной хлеб.

Прямо перед Клеоном среди фруктовых деревьев и виноградников к вершине горы поднималась дорога, исчезавшая в лесу.

«Тут, верно, можно пройти к гладиаторам», – подумал Клеон.

Но дорога была преграждена.

Стоя на холме, Клеон видел длинные правильные ряды низких крыш у подножия горы, словно игрушечный город раскинулся в ее густой тени. Клеон не сразу понял, что это такое, но на всякий случай отступил в заросли самшита и стал смотреть оттуда.

Скоро он разглядел, что перед ним, образуя улицы и переулки, тянутся ряды кожаных палаток. Этот кожаный городок окружала насыпь и перед ней глубокий ров. По обе стороны, на сколько хватал глаз, были видны крыши палаток. Заметив часовых, стоявших у ближайших к нему ворот, Клеон понял, что перед ним римский лагерь.

От ворот, которые он видел, поперек лагеря тянулась широкая улица. На противоположной стороне она заканчивалась вторыми воротами, которые перерезали дорогу к вершине Везувия. У каждых ворот стояло по восемь вооруженных часовых. Обойти лагерь стороной было невозможно: спустившись с холма, Клеон очутился бы в поле, и часовые сразу его заметили бы.

И все-таки где-нибудь да есть обходные тропинки! Будь это в его родном краю, Клеон выискал бы способ пробраться на гору. Но здесь он ничего не знал, и, если бы часовой остановил его и спросил, куда и откуда он идет, Клеон не смог бы назвать ни одного города или деревни. Только теперь он понял, как безрассудно было пускаться в путь по незнакомой стране.

Ночью, когда он ушел с пиратского корабля, ему все казалось просто. Правда, пленник, которого привели лазутчики, рассказывал, что легионеры окружили Везувий и заперли гладиаторов как в осажденной крепости. Но перед этим Клеон видел с корабля огромную гору и усомнился в правдивости рассказа: где взять столько воинов, чтобы окружить этакую громадину? Не таким представлял он себе лагерь, о котором рассказывал пленный ветеран. Он думал, что встретит несколько палаток военачальников, десятка два часовых да костры, вокруг которых спят легионеры и где можно проползти незаметно. А перед ним оказался чуть ли не укрепленный город!

Клеон почувствовал усталость. Он присел на землю возле Льва и стал думать, рассеянно глядя сквозь кусты буксуса на окружающие поля.

Становилось все светлее. Вдали, под стеной какого-то сада, виднелись темные силуэты мулов и лошадей, щипавших траву. Между ними и лагерем белело несколько полотняных палаток. «Какие-нибудь переселенцы, – решил Клеон. – Скажу, что я иду к ним. Не возвращаться же на пиратский корабль!» Он вспомнил свирепую гримасу Церулея, угрозу: «Если ты или твой пес задумаете против меня что-нибудь злое…» Вспомнил расправу с искалеченными гребцами… и зябко повел плечами Нет, надо пробраться на гору во что бы то ни стало!

«А вдруг часовые спросят, что нужно мне на той стоянке?… Что я им отвечу? Лучше поменьше врать, а то вовсе запутаешься. Опишу им вчерашнюю бурю. Скажу, что корабль наш потонул и все мои родные погибли», – решил было Клеон… И тут же испугался: а что, если его слова навлекут несчастье и отец с матерью умрут? «Нет, лучше скажу всю правду… не всю, а только про пиратов».

Приняв беззаботный вид, Клеон вышел из кустов. Солнце еще не показалось из за горы, но его свет уже мягко разливался вокруг. Нагрудные панцири часовых слабо поблескивали. Щиты, копья и короткие мечи придавали воинам грозный вид.

– Стой! – окликнул мальчика часовой. – Кто ты и куда идешь?

Клеон остановился. Лев, уловив угрозу в голосе легионера, зарычал. Чтобы успокоить собаку, Клеон опустил руку на ее голову.

– Я Клеон, сын Клиния. Я из Сицилии и иду… в Нолу! – неожиданно для себя вспомнил он название города, которое слышал вчера во время допроса пленника.

– Что же ты бродишь по ночам и зачем прятался в кустарнике?

– Я не прятался, – сказал Клеон. – Я иду оттуда, с берега. Там вчера корабль пиратов чуть не потерпел крушение… Ночью я убежал и теперь иду в Нолу к одному богатому римлянину. Пираты похитили его дочь, а я видел, где они ее спрятали, и хочу ему рассказать. Пусть он ее освободит, а пиратов накажет. Их легко изловить, потому что они будут долго чинить свой корабль… после… вчерашней бури… – Последние слова Клеон почти проглотил, смущенный насмешливой улыбкой часового.

– Хитро придумано, Квинт! – сказал – второй легионер, переглянувшись с первым.

– Он идет из Сицилии в Нолу! – засмеялся третий, подходя к ним.

– Да-а, – покрутил головой четвертый. – Видать, пройдоха, даром что усов еще ни разу не брил.

– Постереги-ка, пока я доложу центуриону,[33] – обратился Квинт к товарищу. – Вздумает бежать, пригвозди копьем.

Часовые четвертой стражи, последней смены ночного караула, скучали, особенно те, что стояли у задних ворот. Если бы воины Спартака вздумали спуститься с горы, об этом оповестили бы лагерь часовые у главных ворот, выходящих на дорогу к вершине. Там надо глядеть в оба. А здесь… Что может случиться здесь? Еще глубокой ночью – другое дело. Можно иногда поймать какого-нибудь бродягу, пробирающегося в стан бунтовщиков… Но невыносимо однообразно текут часы стражи на рассвете, когда хорошо видны окрестные холмы и тропинки. Появление Клеона развлекло часовых. Радуясь возможности позубоскалить, они окружили мальчика и собаку.

– А не лазутчик ли это бунтовщиков? – высказал предположение один.

[31] Митридат Великий – царь Понта и Боспора (136 – 63 гг. до н. э.).

[32] Катон (234–149 гг. до н. э.) – римский писатель и общественный деятель; его перу принадлежит первый по времени агрономический трактат.

[33] Центурион – начальник сотни в легионе.