Панаит вдруг, сильно волнуясь, произнес несколько фраз.
Понять их было невозможно.
По-видимому, он говорил на том же языке, что и вначале. Но что это за язык?
— Мы не лингвисты, — сказала помощница, — что будем делать?
— Ничего тут нет сложного, — уверенно ответил врач, — сейчас попробуем все выяснить.
Он вызвал по теле Штаб освоения. На экране появился дежурный.
— Я из второй больницы, — сказал врач, — пытаемся объясниться с Панаитом.
Это тот юноша, которого засыпало.
— Вулканолог? Разве уж так трудно с ним сговориться? Он, кажется, владеет добрым десятком языков.
— Ни на один не откликается.
— Слух потерял? Или голос?
— Ни то, ни другое.
— Не понимаю.
— Говорит на каком-то непонятном нам языке.
— Странно, но не страшно. Попросите его сказать мне что-нибудь, мы запишем и заложим в кибернетический переводчик.
Врач знаками показал Панаиту, что от него требуется. Тот повернулся так, чтобы быть в поле зрения штабного теле, и стал говорить — быстро, отчетливо, непонятно и довольно продолжительно. По жестам и мимике можно было догадываться, что он чему-то удивляется.
— Ну, вот и все, — сказал дежурный. — Перевод сообщим вам немедленно.
Наступила глубокая венерианская ночь. Она будет длиться сто пятнадцать земных суток. Ни одной звезды. Однако тьма прерывалась отблесками беззвучно бушевавших зарниц, и при каждой вспышке тучи озарялись размытым пламенем.
Жан сидел рядом с Сергеем в Штабе освоения Венеры. Всего полчаса назад кончилась гроза, продолжавшаяся без перерыва больше земных суток.
Сергей выключил звукоизоляцию стен.
— Не возражаешь? — спросил он.
— Да нет. Надоело, как, наверно, и тебе, быть отрезанным от внешнего мира.
Пусть чувствуется дыхание планеты.
— Чувствуется! — усмехнулся Сергей.
В самом деле, что-то загрохотало.
Опять гроза?
Нет, гул шел снизу. Затряслась, загремела почва, ходуном пошел небольшой пленочный дом. Жан взглянул на стрелку, дублировавшую показания сейсмографа.
— Ого!
Земной двенадцатибалльной шкалы здесь не хватило бы. Стрелка дрожала около пятнадцати. Но дом только поднимался и опускался на рессорах, как корабль на волнах.
К таким вещам уже постепенно привыкали.