В простор планетный (с иллюстрациями): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Где ее можно найти?

Очевидно, этот вопрос не был предусмотрен. Машина порылась в своей памяти и ответила совершенно невпопад:

— Скажи твой индекс.

Еритомо отключился с досадой и облегчением: он уступил неодолимой потребности и все же не знал, о чем стал бы говорить с Анной.

Анна после концерта договорилась с товарищами по работе о замене, чтобы отдохнуть пять дней и большую часть этого времени провести с матерью. Работа над композицией стоила ей сильного нервного напряжения. Случалось, она по десять часов подряд не отходила от мультитона. А после выступления почувствовала сильнейшую усталость.

Кроме того, она понимала, что мать, несмотря на свой обычный спокойный вид, тяжело переживает трагедию Пьера. Надо побыть с ней.

Анна всячески старалась смягчить горе матери. Но пожалуй, Ольга, более сдержанная, лучше владеющая собой, больше помогла дочери, чем та ей.

В те часы, когда Ольга работала, Анна много читала. Но нигде не бывала, не слушала музыки, избегала встреч с друзьями и знакомыми. С отцом почти не виделась. Он редко выходил из своей комнаты. Это могло бы встревожить.

Однако в те два-три раза, когда Анне удалось ненадолго повидаться с ним, он не произвел на нее особо тяжелого впечатления. Был озабочен, очень рассеян — и только. Казался даже более спокойным, чем до своего добровольного заточения. Это приводило Анну в недоумение, но она чувствовала, что ни о чем допытываться не надо.

Расставшись с матерью к исходу пятого дня, она вернулась к себе. Пустив ленту телефонного секретаря, узнала, что ей звонили многие: друзья, знакомые и вовсе незнакомые люди.

Раздался короткий звонок. Анна увидела юношу с блестящими, черными, словно смазанными маслом волосами. Глуховатый, но с отчетливой дикцией голос произнес:

— Здравствуй, Анна.

— Добрый день, — приветливо ответила она, — кто ты?

— Меня зовут Еритомо Ниягава. Я один из радистов Мирового Совета. Я о твоем концерте.

Они внимательно, молча смотрели друг на друга. Еритомо видел ее живое, яркое лицо, основной тон которого — радость, полнота жизни. Как это сочетается с тем беспредельным отчаянием? Сочетается. Не все просто и последовательно в человеке. Да нет, ему, кажется, ясно. Эти счастье и горе — из одного источника. Страстная жажда жизни, светлых достижений — и неодолимая преграда, неукротимое стремление разрушить ее во что бы то ни стало! Удастся ли? Прозвучит ли когда-нибудь разрешающий аккорд? Все нахлынувшие на него мысли и чувства он хотел и не мог выразить словами. Снял со стены скрипку.

Приложил ее к плечу и взял смычок.

Анна узнала мелодию своей сонаты: страстный рокот пенящихся волн, их яростную борьбу — и поражение, поражение… Недвижны скалы. Но волны бьют в них — еще и еще. И вот…

Они прорвали преграду! Они торжествуют! Звучит радостный завершающий аккорд!

С досадой слушал Еритомо свою музыку. Это был бледный пересказ того, что так взволновало его и многих других. Только конец найден им самостоятельно, но прозвучал так бледно по сравнению с блестящей музыкой Анны…

Он отложил скрипку, с тоской взглянул на Анну. Нет, он не сумел выразить то, что ему хотелось!

Однако лицо ее озарилось радостной улыбкой. Она смотрела на него, как солнце смотрит в чистую воду реки, одновременно пронизывая ее своим светом и отражаясь в ней.

Она поняла, поняла его!

Глава 14

Комплекс

— Разве ты меня не слышишь, Панаит?

Панаит, несомненно, слышал, это было видно по выражению его лица. Он напряженно вслушивался в вопросы сидевших против него пожилого врача и его молодой помощницы. Но, по-видимому, смысл вопросов до него не доходил.

— Я к тебе обращаюсь, Панаит!

Юноша не реагировал даже на свое имя. Но, немного помолчав, он отчетливо произнес несколько слов на непонятном языке. Слова сопровождались резкими повышениями и понижениями голоса и перемежались коротким, быстрым придыханием.

Но ведь врач говорил с ним по-французски, зная, что на этом языке Панаит все время объяснялся с Жаном. Ну что ж, врач повторил обращение на распространенных языках — русском, английском, немецком, испанском. Потом его помощница обратилась к Панаиту по-гречески, по-норвежски, на хинди, на суахили. Юноша только печально качал головой и виновато разводил руками, напряженно сдвинув густые брови, силясь понять обращенную к нему речь.

— Аналитико-диагностическая машина, — сказал врач, — установила небольшие, очень тонкие изменения в мозгу. Но разобраться в них мы здесь не сумеем.

Придется отправить пленку на Землю, в Институт комплексной медицины.