— Но я не хочу кусаться, — произнес с отчаянием Сандрик.
— А чего же ты хочешь?
— Не знаю.
— Вот видишь, — упрекнул Толстун. — Как трудно выбирать.
— Может… от кошечки? — попросил Сандрик.
— А мышей ты ловить хочешь?
— Конечно, нет!
— Ну вот, — сказал Толстун. — Тогда не привередничай, и бери что есть. — И почему-то добавил: — А то будешь, как я, — все есть и ничего нет.
Он опять оторвался от своих игрушек и пристально взглянул на Сандрика:
— Открой, пожалуйста, рот… Еще шире! Так! — и заключил: — Знаешь, не нужен тебе никакой чужой зуб, у тебя свой растет.
Сандрик даже не успел удивиться. Он пощупал языком, а потом пальцем, и — точно, остренький зуб, как пилочка, торчал из десны.
— А вырастет? — спросил Сандрик.
— Вырастет, — заверил Толстун. — Как домой придешь, так и вырастет.
— А как отсюда… домой?
— Да вот же за кустами, — указал Толстун, — борода… Так вдоль нее и пойдешь, не заблудишься. Я много раз ходил.
Сандрик направился к выходу, но остановился и посмотрел на своего нового приятеля, который занялся своим привычным делом: он высыпал остаток игрушек из майки и стал туда закладывать другие — цветные фломастеры, краски с кисточками, альбомы для рисования, клей и, почему-то, пестрый глобус с электрической лампочкой внутри.
— Так и будешь? — спросил сочувственно Сандрик. — А может, хватит?
— Не-а, — помотал головой тот, не отрываясь от своего занятия. — Вовсе не хватит.
— А если надоест?
— Тогда хватит. А пока не надоело — не хватит.
— Ну, валяй, валяй! — произнес Сандрик не без зависти, и снова поискал новорожденный зуб, тот, оказывается, за это время вырос чуть не наполовину, хотя и чуть затупился. Но дырка больше не ощущалась.
Когда Сандрик вынырнул из-под бороды на белый свет, обнаружил, что дядя Тумба по-прежнему стоит посреди двора в окружении все тех же смешливых, даже кокетливых старушонок и запускает для них бумажного змея. Но так как ветерок был слаб, то дядя Тумба вручил бечеву старушкам, приказав держать ее крепко-накрепко, а сам встал на крыльцо и надул щеки, создавая ветер. От его порыва зажужжал, закрутился железный флюгерок на крыше дома, звякнули стеклышки на чердаках и затрепетало белье на балконах прилегающих домов, так что люди выглядывали в окошки и запирали их, думая, что идет ветреная буря.
Змей же взвился высоко в поднебесье, виляя длинным хвостом, и старушки громко радовались и взвизгивали, как девчонки. Сандрик не стал на них дальше смотреть, а ловко нырнул в железные воротца и побежал домой. Дорогой он остановился и еще раз потрогал зуб, но даже сразу его не нашел, он сравнялся с другими и стал совсем незаметен.
ЧТО ПРОИЗОШЛО С ПАПОЙ САНДРИКА
ВСЕ видели, как однажды к дяде Тумбе пришел мужчина с ребенком. На самом же деле было как раз наоборот. Это пришел наш знакомый малыш по имени Сандрик и привел за руку своего папу. Зуб у Сандрика, как мы знаем, давно вырос, и все было бы хорошо, только с папой у Сандрика не все было хорошо. А если честно, то было плохо. В чем дело, мы скоро узнаем.
Но даже сейчас, взглянув на папу Сандрика, можно было догадаться, что он совсем не такой, как другие папы в нашем городе. Да посудите сами. В середине лета, когда солнце печет изо всех сил и стоит жарища, да такая, что люди, проходя по улицам, пригибаются от нее, будто их придавили тяжелым мешком, папа оделся в темный двубортный, очень новый и очень дорогой шерстяной костюм, обул ноги в блестящие, тоже черные лакированные туфли, а на белую сверкающую как снег сорочку, повязал толстым узлом темный галстук, а поверху еще накинул на всякий случай плащ и шляпу, горло обмотал шарфом.
Я знаю, что вы сейчас подумали: вы подумали, что, конечно, у папы Сандрика разболелось горло, и что он страдает от хронической ангины, от насморка и от кашля. Ничего подобного. Хочу вас заверить, что в этот день у папы Сандрика не было ни ангины, ни насморка, ни кашля и никакой вообще простуды. Просто он так скроен, что с каких-то давних времен, о которых он уже и сам забыл, папа изо дня в день одевается лишь так, и более того, он очень этим нарядом доволен, никак не замечая, что другие папы носят шорты, носят спортивные со всякими яркими надписями майки, а на ноги нацепляют шлепанцы или даже каучуковые пляжные тапочки. Сандрик даже подумал, глядя однажды на других пап у других детей, что от такой легкой одежды они, возможно, и сами так легки и беззаботны, и детям с ними (их детям). тоже нет никаких проблем.
Итак, однажды, поразмыслив, Сандрик решил свести своего папу к дяде Тумбе, который его поймет, а может, и предложит какую другую папе одежду, и тогда папа станет совсем другим.
Но тут и выяснилось, что папа Сандрика вовсе не желает, чтобы его показывали или, что хуже, переодевали, а если он согласился пойти, то лишь потому, что Сандрик пригрозил сбежать вторично к дяде Тумбе в карман и больше оттуда не возвращаться. Да, в общем, папа Сандрика не верил в существование какой-то тумбы (это он так произносил), и что никаких таких тумб не бывает. Но если даже и бывает, он их тоже не признает.
А между тем они ступили за железные воротца на просторный дворик, заросший цветущей сиренью и китайской розой, звякнул призывно колокольчик, и в тот же момент перед ними, словно из-под земли, возник сам дядя Тумба. Он же дядя Шкаф, он же дядя Сейф, он же дядя Дом, дядя Гора и тому подобное.