Бунтарка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Насчет звездной передачи – это небольшое преувеличение. Хочешь, чтобы я напомнил тебе телерейтинги?

После подобного заявления Элиана напрочь забыла про уважение, которое она должна проявлять к тому, кто стоит выше на иерархической лестнице и в свое время принял ее на работу в «Другой канал». Как только он посмел напомнить, что передача у нее провальная? Лицо ее выражало только неприкрытую злобу.

– Ах, ты в таком тоне? Что ж, тогда я буду говорить откровенно. Есть директор канала, и есть президент корпорации. И этот президент выбрал меня, чтобы я работала с ним. Он дал мне карт-бланш. Так что, как бы ни было огорчительно для тебя, это тебе придется выполнять мои решения.

– Жизнь не так проста, Элиана. Существует не только та власть, которую, как тебе кажется, ты обрела, после того как я дал тебе возможность проявить себя на «Другом канале». Есть также корпорация, цифры, расчеты, реальная власть. Выразимся так: реальная власть потребовала от меня убрать эту передачу из программы… Сегодня утром Менантро сам позвонил мне и подтвердил это.

– Как Менантро?

– Сам, лично.

Совершенно растерянная, Элиана решила, что заместительница директора приложила с раннего утра всю свою энергию, чтобы заставить Марко изменить решение. Но бунтарка еще не сказала последнего слова:

– Как ты можешь участвовать в этой цензурной пакости? Тебе не стыдно?

– Не надо высоких слов. Чтобы говорить о цензуре, нужно, чтобы твое интервью было провокационным. А ты ему только пятки чесала. А может, ему это совсем не нравится.

Элиана поджала губы:

– Похоже, у тебя проблемы с женщинами. – Но через секунду она перешла на угрожающий тон: – Послушай-ка, ты, кретин! Или ты с уважением относишься к моей работе, или у тебя будут крупные неприятности.

И она вылетела из кабинета, хлопнув дверью.

Через полчаса другое такси доставило ее в Дефанс, к резиденции ВСЕКАКО. Элиана поднялась на лифте и пошла по коридору «Проекта Рембо», ловя малейшие изменения в поведении, любой подозрительный симптом. Но секретарша на приеме встретила ее обычной улыбкой и вручила список звонивших в ее отсутствие. Все выглядело нормально. Успокоившись, Элиана попросила ассистентку передать Марку Менантро просьбу немедленно принять ее. И добавила: «По делу, не терпящему отлагательства». Она вошла к себе в кабинет и с облегчением отметила, что инсталляция, которую она заказала молодой художнице, наконец доставлена; творение это представляло собой банку корнишонов, подвешенную к потолку на пеньковой веревке прямо над корзиной, полной грибов в форме влагалищ (метафора невозможной общности полов). Она постаралась успокоиться, просматривая утреннюю почту, и тут вошла ассистентка и сообщила, что Менантро отправился путешествовать и возможности общаться с ним не будет еще очень долго.

Вот дерьмо! Как поставить передачу в эфир, если он лично не вмешается? Возмущенная Элиана вспомнила, что с самого начала ни одна передача «Бунтарей» не подвергалась цензуре. Не надо было ей приглашать Менантро, доверяться этому бизнесмену. Ища выход, она вспомнила, что у Сиприана сегодня была встреча с ПГД. Элиана набрала номер любовника и поинтересовалась, как прошел разговор. Сиприан не проявил обычного оптимизма:

– Я как раз собирался позвонить вам, так как опять появилась какая-то песчинка. Видно, у Менантро чудовищное похмелье или уж не знаю что. Когда я утром явился к нему, меня заставили ждать, а потом объявили, что его нет. Надеюсь, он не собирается нагадить нам в суп…

Это откровенно вульгарное выражение совершенно не сочеталось с тем представлением о бароне, которое создала для себя Элиана. В голове у нее загудел набат. Не совершила ли она вчера вечером какую-нибудь ошибку? А может, их симпатичный патрон всего лишь извращенный тип, который получает удовольствие, размазывая людей, которых приблизил к себе? Или же ослабли его позиции в собственной фирме? Что вообще означает это молчание?

Два дня и две беспокойные ночи прошли в полной неуверенности. На работе ничего вроде не изменилось, если не считать, что директор по программам тоже пропал. Когда Элиана и Сиприан сошлись в отеле «Амбьянс», романтическое свидание превратилось в обмен страхами. Оба вынуждены были признать, что, невзирая на любезность секретарей, связаться с Менантро или его приближенными категорически невозможно. Сидя на краю кровати в номере, который пришлось снять на сутки, они и впрямь были похожи на подпольщиков, близких к провалу. Она думала о льготном пакете акций, пока что все так же остающемся обещанием; он – о ветроустановках, которые так и не удалось продать. Барон по пути купил «Ле Монд», и Элиана машинально бросила взгляд на газету. Небольшая статья на последней странице, похоже, содержала предварительный ответ на их недоумение.

Административный совет ВСЕКАКО, собравшийся в Париже 13 февраля, назначил Ольгу Ротенбергер генеральным директором этой корпорации, занимающейся кабелями и телекоммуникациями. Марк Менантро остается почетным президентом и – фактически – отстранен от принятия любых стратегических решений. Не является ли это деликатное смещение реакцией на задолженности, уже три года накапливаемые французской транснациональной компанией в сфере «новой экономики», а главное, на тревожное снижение курса акций (минус 40 % за два месяца)? Некоторые проекты, недавно начатые Марком Менантро, прежде всего «Rimbaud Project», который должен был сопутствовать внедрению бывшей ВСЕКАКО в сферу средств массовой коммуникации, Интернета и производства экологически чистой энергии, будут приостановлены. Ольга Ротенбергер и акционеры, похоже, собираются сделать противоположный выбор, возвратив корпорацию к ее традиционным сферам деятельности. Марк Менантро по окончании совета выглядел спокойным, от комментариев отказался, но высказал желание посвятить всю свою энергию корпорации ВСЕКАКО, ее акционерам и клиентам.

Когда любовники расставались на ступенях вокзала, взгляды их были пусты. При прощании Сиприан легкомысленно махнул рукой, словно все это не имело особо большого значения. Они поцеловались почти что отчужденно и торопливо разошлись. Сиприан шел к поезду, думая о жене, которая ждала его. Элиана собралась было взять такси, но переменила решение и села в автобус. И пока он ехал к левому берегу, она старалась не думать ни о чем, кроме заката, алеющего над Парижем.

Красота всегда представлялась ей как некая несправедливость. Отсвет, который красота бросала на жизнь, был оскорблением – неприкрытым оскорблением, чтобы заставить нас поверить в счастье и ощутить столь близкое его присутствие. Бесконечное открылось, чтобы тут же скрыться. Оно было здесь со всеми своими упоениями, потом бросило нас, и мы катимся от испытания к испытанию.

4

Страх потерять место подействовал на Элиану как удар кнута. В течение нескольких месяцев она одурманивалась флюидами власти, забыв о своих принципах. Сейчас же, когда возникла угроза, возродилась подлинная Элиана, верная своему инстинкту борьбы, своей бескомпромиссности. В семь утра она разбудила сына и отправилась с ним выпить кофе в соседнее бистро. Там она все ему рассказала, затем проводила до лицея, посулив:

– Ты увидишь, твоя мама покажет им, с кем они связались!

Она сходила в парикмахерскую и попросила постричь волосы, чтобы снова подчеркнуть жесткие и резкие черты лица. Когда она вернулась, то нашла в почтовом ящике письмо, подтверждающее зачисление первого пакета льготных акций. Элиана прикрыла глаза и облегченно вздохнула: административная машина сработала вовремя, успев до свержения Марка Менантро. Она позвонила знакомому юрисконсульту, чтобы убедиться, что ценные бумаги отняты у нее быть не могут. Затем с тревогой открыла экономическую страницу газеты. Капиталов у нее никогда не было, и за курсом акций она посему не следила. Акции ВСЕКАКО, оказывается, упали на 40 %. Элиана извлекла калькулятор и выяснила, что стоимость полученного ею льготного пакета снизилась с 500 000 до 300 000 евро, из чего следовало вычесть сумму, за которую она якобы должна была их выкупить. Получалось, что предполагавшаяся прибыль (двести пятьдесят тысяч) уменьшилась до пятидесяти тысяч. И падение акций продолжалось.

Однако время для сетований было не самое подходящее. По причине невозможности встретиться с Менантро Элиана попросила Ольгу принять ее, и та соблаговолила назначить аудиенцию уже на следующий день. У Элианы, удивленной такой поспешностью, на миг вспыхнула надежда обаять свою новую начальницу: теперь, когда Ольга взяла бразды правления ВСЕКАКО, у нее прямой интерес изображать из себя гранд-даму и привлечь прессу на свою сторону. Но Элиана тут же вспомнила разные эпизоды их взаимоотношений: первый их обед, прошедший весьма холодно, неприятные замечания в кабинете, а главное, последний вечер, где она крайне пренебрежительно держалась с Ольгой, уверенная, что находится под покровительством Менантро. Теперь за все это придется расплачиваться.

Преодолев тревогу, Элиана вошла в кабинет, и миниатюрная блондинка, похожая в своем костюмчике на безукоризненную куклу, устремилась ей навстречу. Куда более любезная, чем обычно, Ольга предложила Элиане сесть на кожаный диван. Журналистка ждала приговора. По ее расчетам, «Другому каналу» не обойтись без «Бунтарей», к тому же передачу не прекращают в середине года. Но что будет с должностью special adviser? И со второй частью stock-option, обещанной после прекращения «Охоты на ведьм»? Ольга обратилась к Элиане, сидевшей с суровым и серьезным лицом, и голос ее был сладок и нежен:

– Вы знаете, во сколько нам обошелся «Rimbaud Project»?

Элиана колебалась, но потом решилась быть откровенной:

– Лично я всегда считала, что это плохая идея. Я слишком люблю Рембо, чтобы использовать его для маркетинга. Но это проблема Менантро. Можно бы сказать, что в сорок пять лет у него начался подростковый кризис. Тут уж ничего не поделаешь.

– Вы не были столь критичны ни когда он приглашал вас в проект, ни когда вы записывали с ним в студии интервью.