В паутине дней: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда я шла в рассветной мгле вместе с Шемом по направлению к хижинам, то решила, как буду говорить с ними. Они прекрасно сознавали, что теперь они свободные граждане с такими же, как у меня, правами; и мне надо прибегнуть к логике и убеждениям, чтобы говорить с ними как с равными себе.

Однако, когда мы прибыли к хижинам, моя решимость ослабла. Я увидела, что нам следовало поторопиться. Они уже собрались на площадке, и было ясно, что сейчас они двинутся по тропинке, ведущей к Черному Берегу, в сторону Дэриена. Когда мы подошли к ним, они сгрудились вместе и настороженно смотрели на меня и Шема. От меня не ускользнула торжествующая улыбочка на лице Джона Итона.

Но я подошла к ним поближе. Остановившись, я улыбнулась.

– Доброе утро. – Я была приветлива, как всегда. – Шем сказал, что вы собираетесь в Дэриен на регистрацию.

Когда я переводила взгляд с одного на другого, они, еще настороженные, прятали от меня глаза, и я невольно подумала, что это те самые негры, которые еще вчера так бурно приветствовали меня на празднике рисового зерна. Теперь от их доброжелательства не осталось и следа. Бормотание, как слабый ветерок, проносилось по поляне, но открыто не высказывался никто. Но я заметила, как Стелла вскинула голову и, осмотревшись вокруг, встретилась насмешливым взглядом с Джоном Итоном. Я спокойно заговорила:

– Дайте я вам объясню, почему нет никакой пользы ни вам, ни мне от того, что вы сегодня отправитесь в Дэриен. Вы можете отправляться, конечно, – вы свободные люди. Но если вы уйдете, вся ваша работа и мои деньги пропадут даром. Если же вы останетесь и мы посадим рис, то это означает деньги и для вас, и для меня. В конце года вы будете держать в руках много денег – на деньги вы сможете купить и одежду, и еду, и виски.

Я на секунду сделала паузу, заслышав, что среди них снова пронеслось бормотание. Я решила поскорее закрепить свой успех:

– Вы свободны, говорите вы себе. И это правда. Если вы сейчас уйдете, то ни я, ни кто другой не сможет вас остановить. Но только неразумные дети убегают от своего дела, не закончив его. Теперь вы настоящие граждане, а хорошие граждане остаются, пока не доделают свою работу до конца, чтобы получить за нее хорошие деньги.

Я уже почти видела, как их вызывающее настроение тает. Оно растаяло еще больше, когда Большая Лу сказала: "Она права, наша маленькая мистис, права", а дядюшка Эрли (неотразимый в своей шелковой шляпе) подтвердил: "Точно", но Джона Итона невозможно было так быстро переубедить. Он вынырнул из толпы и двинулся ко мне, его острое личико кривилось и дергалось.

– Не слушайте ее, – выкрикнул он. – Не давайте ей отговариват' вас от ваш'х прав. Вы же знаете, что говорит Таун, – она нечистая – заставила другую жену тонуть, чтоб самой вытти за мирстера. Если не по'дете в Дариен и не подпиш'те свое имя – не смож'те голсовать – не давайте ей отговаривать вас от ваших прав.

Я уже заметила их бурную реакцию на его слова – негодующие жесты; я поняла, что их надо остановить, иначе я потеряю контроль над ситуацией; и схватив кусок бычьей кожи, что висел у Шема через плечо, я размахнулась им и обрушила его на спину Джона Итона. Раз за разом я поднимала и шлепала им по Джону Итону, пока не выдохлась. Бросив кожу на землю, я повернулась к изумленным зрителям.

– Отправляйтесь в поле, – скомандовала я, – и чтобы больше я об этом не слышала. Завтра вы получите выходной и можете пойти в Дэриен зарегистрироваться. Но сегодня вы засеете рисовое поле. А что касается тебя, – я повернулась к согнувшемуся пополам Джону Итону, глаза которого метали молнии, – убирайся, да поживее. Мне не нужны тут смутьяны.

Хотя говорила я твердо, но в душе у меня все трепетало. Вдруг они откажутся работать – вдруг уйдут вслед за Джоном Итоном. Передо мной встала ужасающая картина – рисовое поле не засеяно, молодой хлопок неухожен, Семь Очагов возвращаются к запустению и убожеству. Но хотя я и боялась, напряжение спало. Большая Лу пропела: "Джон Итон стыдна тебе – за тебя все эти безобразия. У нас тут хорошее место". И хор согласных голосов поддержал ее. Дядюшка Эрли побежал к себе в хижину и оставил там свою поеденную молью шелковую шляпу, и когда отошел он, то толпа распалась, и все разошлись. Остались только Шем, Джон Итон и я.

Шем сказал:

– Божусь, Джон Итон сам пожалел, что сделал, миз Эстер, – и он неплохой работник.

Но я была непреклонна. Джон Итон должен уйти. Более того, по контракту он лишается жалованья и своей доли урожая; через несколько минут я увидела, как он выходил из своей хижины с вещами в мешке, и взглянул на меня горящими от ненависти глазами.

Но рисовая плантация была засеяна, и я стояла рядом с Шемом на рисовом болоте, наблюдая за "заливом посева", слушая, как Шем обращается к двум неграм, открывающим шлюзовые ворота:

– Тепер' не так быстра, чтоб она не смыла семена.

И я видела, как лента воды, отделившись от реки, разлилась по земле, в которой уже лежали рисовые зерна, пока почва и вода не перемешались, превратившись в одно – гладкое загадочное озеро.

Над ним с жадными криками летали птицы, и Шем сердито смотрел в их сторону. "Эта самые злыи враги, – проворчал он, – надо б следить за ими день и ночь". И он рассказал мне о множестве других врагов, которые наносят убытки рисовому урожаю. Иногда паводки с холмов заносят на почву соленую морскую воду, и тогда земля становится бесплодной, пока ее не "выщелочишь". А иногда приливы сметают все на своем пути – иногда он вообще думает, а стоит ли рис таких хлопот? И когда я поинтересовалась а что же может принести такой доход, он ответил: "Овощи на продажу, миз Эстер, овощи на продажу, и пароходами – на Север. 'Десь прекрасная земля для овоща – но все почему-то прицепились к хлопку да рису. – Он презрительно сплюнул в желтую воду, что бурлила у нас под ногами. – Овощ – как раз то, что нужно".

Он побрел по ручью, а я с удивлением увидела возле себя Вина, который должен был в это время заниматься прополкой овощей.

– Там жентамен в доме спрашивает вас, миз Эстер.

Я удивилась:

– Джентльмен? А ему сказали, что мистер Ле Гранд в Саванне?

Он затряс головой:

– Это вы ему нужны – не мирстер Сент.

Я прошла по хлопковому полю, чтобы сократить дорогу, и через несколько минут уже входила в дом через заднюю дверь, там я задержалась на некоторое время, чтобы привести в порядок волосы. У "жентамена" составилось бы бледное впечатление от такого вида хозяйки Семи Очагов, с растрепанной прической и в забрызганном на плантации платье. Но делать было нечего, и я вошла в гостиную, где гость, осторожно присев на кресло из гарнитура Людовика Шестнадцатого, вежливо внимал болтовне Старой Мадам – если бы не его строгий черный костюм, то его можно было бы смело водрузить на рождественскую елку, так он был похож на херувимчика. На его лице застыла улыбочка, коротенькие толстые ручки заканчивались пухлыми детскими пальчиками, он перебирал своими крошечными, почти женскими ножками по полу, словно танцевал, сидя в кресле. Но когда он встал при моем появлении, я увидела, что его круглые голубые глаза холодны, как два кусочка мрамора.

Старая Мадам сказала:

– Моя невестка, мистер Хиббард.

Мне сразу не понравился этот человек, и потому я лишь сдержанно кивнула ему.