Остров перевертышей. Рождение Мары: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что вы. Поеду, куда скажете.

— Пусть это пока будет нашим секретом, ладно?

— Заметано.

— Я хочу доверить тебе одну книгу. Она небольшая, но очень интересная. Прочитай сегодня на ночь, а завтра мы поговорим, — Анна Леонидовна достала из сумочки небольшую книгу в яркой красной обложке.

— Конечно, — кивнула Тома.

Уж слишком доброй выглядела эта женщина. Неспроста. Тома покосилась на спутницу. Секреты, книжка, пансион… Ну, точно. Секта. А, наплевать. Всяко лучше, чем терпеть издевательства.

Анна Леонидовна тронула Тому за плечо, развернулась и пошла к воротам, оставив после себя еле ощутимый шлейф духов. Девочка прихлопнула очередного комара и поспешила внутрь.

Глава 2

Тома уже не рассчитывала на ужин, но Лиза Тимохина ждала ее в спальне с тарелкой трески и стаканом компота. Остальные с любопытством взирали на ту, ради которой расстаралась директриса.

— Кто к тебе приходил? Степанчук говорит, тебя забирают, — заговорила Лиза, пока Тома пережевывала холодную вареную рыбу.

— Вроде того, — Тамара вытащила застрявшую косточку.

— Да ты что? Правда?

— Откуда мне знать. Говорит, что завтра мы уезжаем. Чего загадывать. Может, у нее не все дома.

— А она видела?.. — Лиза потянулась рукой к своей шее.

— Видела. Ноль эмоций.

Тома подняла глаза: вокруг ее койки уже толпились соседки.

— А ты вещи собрала? — спросила Катя Порываева.

— He-а. Пусть сначала приедет. Да и вещей-то у меня… — Тамара вытряхнула в рот из опустевшего стакана размокшие изюминки. — Ладно, пошла стирать.

И отнести конфеты дедам — но об этом лучше пока ни слова.

Выполнив все обязанности перед Стрельцовой и Липкиной, Тома улеглась в кровать и подождала, пока остальные заснут. Потом вытащила свой допотопный мобильник, накрылась с головой одеялом, и, подсвечивая фонариком, раскрыла книгу, которую дала ей Анна Леонидовна. Название «Дети Солнца» укрепило подозрения насчет секты. Ни издательства, ни года выпуска — только кружок с лучами. Плотные мелованные страницы приятно поскрипывали и пахли свежей типографской краской. Тома провела пальцами по прохладному глянцу и принялась читать.

Тома перевернула страницу — дальше шли легенды народов мира о волшебных многоликих существах: о кицунэ[2] и волколаках, о келпи[3] и оборотнях. Но было уже поздно, нестройным хором сопели и всхрапывали соседки по комнате. Глаза слипались, читать не было сил. Тамара не знала, зачем ей эти сказки, но обещала себе пролистать с утра, чтобы быть во всеоружии.

Потом девочка достала из ящика мамину фотографию. Единственная памятная вещь, выпрошенная у директрисы. Мутноватый снимок с заломами, истрепанными махровыми краями. Это был ежевечерний ритуал. Тома не могла лечь спать, не поцеловав маму. Точнее, то, что от нее осталось. Погладила улыбающееся лучистое лицо, бережно вложила карточку в новую книгу и убрала на тумбочку. Потом поерзала немного в провисшей кровати, стараясь не скрипеть, устроилась в ямке и уснула.

Ей снился темный, ночной лес, кругом горели костры, шипя и выпуская снопы искр. Она металась между ними, казалось, пламя вот-вот охватит и ее. Сердце бешено колотилось, живот скрутило в тугой комок, было липко и душно, но она не могла найти выход. В треске сухих веток ей послышался шепот, кто-то звал ее по имени. «Тома, Тома…» Она оборачивалась: никого, а огненные языки уже щекотали кожу…

Тамара резко открыла глаза, но сон не кончался, прямо перед ее лицом колыхалось пламя. Она содрогнулась и закричала так громко, как не кричала никогда. Пыталась отползти назад, вжимаясь в холодные металлические прутья, и тут на нее обрушился хохот. От неожиданности она замолчала и сумела, наконец, отвести взгляд от пугающего огня: около ее кровати стояли Осипов и двое его дружков. Кирилл держал в руках горящую книгу с легендами и гадко ржал.

— Дебил, что ты наделал! — взвизгнула Тома.

Обугленная карточка, лежащая между страниц, спланировала, покачиваясь, на пол. Кирилл со злорадной ухмылкой опустил полыхающий томик в жестяное ведро и выждал, пока тот догорит до конца. Соседки по комнате сидели в своих кроватях и не решались влезть.

Тамара справилась с испугом, дрожащими руками подняла мамину фотографию. Та половина, на которой было самое родное на свете лицо, превратилась в черную труху. Тома подняла на Кирилла полные слез и злости глаза.

— Это была моя мама, ублюдок, — прошептала она.

Парень замялся. Он хотел, как обычно, поиздеваться, но здесь, в детдоме, родители были неприкосновенны. Тамара рванула с места, накинулась на гаденыша. С размаху расцарапала ему щеку, потом вцепилась намертво, и он, опешив, рухнул вместе с ней на пол. Она уселась сверху, молотя без разбора кулаками.

— Не-на-ви-жу! — в такт ударам кричала она, глотая слезы. — Не-на-ви-жу!

[2] В японской мифологии — лиса-оборотень.

[3] В шотландской мифологии — водяной дух, способный принимать облик лошади.