- Дальше я хочу извиниться и сказать...
- Извиняйся, - перебил ее Снегирев.
- Почему ты перебиваешь меня? Думаешь, я здесь ради
собственного удовольствия?
- Не знаю. - Володька загадочно улыбнулся. - Так
где же твой сюрприз?
- Сейчас, - услышав, что в ванной перестал жужжать фен,
сказала Симка, - потерпи минутку.
"Сейчас ты перестанешь надуваться, как мыльный пузырь, от
собственной важности", - успокаивала себя Симка.
Инка оправдала все ее ожидания. Она появилась, затянутая в огромный
Володькин халат, который, вися на ней мешком, все же давал представление о выдающихся формах ее тела. Общую картинку дополняли распущенные светлые волосы, слегка раскрасневшаяся после горячей ванны нежная кожа, огромные испуганные голубые глаза, полное отсутствие косметики на лице и немая покорность во взгляде. "Просто ангел", - подумала Симка и повернулась, предчувствуя, как отпадет Володькина челюсть при виде такой красоты. Она была недалека от истины: рот у Снегирева действительно открылся, пачка сигарет, которую он держал в руке, со стуком упала на пол.
- Вот это сюрприз, - выдохнул Снегирев, вновь обретя дар речи.
- Нет, Володечка, это только начало, - ласково сказала Симка и, обращаясь к старательно изображающей невинность Соколовской, добавила: Садись, Инна.
- Да, пожалуйста, - засуетился совершенно обалдевший Володька, присаживайтесь, Инночка.
- Вы позволите вас познакомить? - обратилась Симка к коллеге,
пускающему слюни от удовольствия.
- Конечно, - довольно улыбнулся Володька.
Меня зовут Владимир, а вы, как я уже понял, Инна.
- Да, именно так, но лучше будет, если она назовет свое полное
имя. Представьтесь, пожалуйста, по всей форме, девушка, - строго
потребовала Симка.
- Соколовская Инна Константиновна, 1972 года рождения,
бесцветным голосом произнесла Инка, стараясь смотреть преимущественно
в пол.
Улыбка Снегирева словно окаменела. Протянув руку через стол, он приподнял
Инку за подбородок и внимательно посмотрел на нее. Его лицо мгновенно потеряло плотоядное выражение, и он серьезно сказал:
- Вот это номер!
Прошло неколько часов. Инка уже окончила свой жалостливый монолог и теперь преданными глазами смотрела на Володьку. Роль жертвы, видимо, понравилась ей, и Симка с удовольствием наблюдала, как Инка, рассказывая о "своей работе", старательно обходила подробности и в особо трагических местах даже плакала. Говоря о Фроле, жаргонных слов не употребляла и вообще производила впечатление маленькой заблудшей овечки, попавшей в волчью стаю. Она так искренно раскаивалась, что даже Симку проняло, а уж про Снегирева и говорить нечего. Его готовность помочь ей прямо-таки выпирала наружу.
- Вы поможете мне, Владимир? - спросила Инка сквозь слезы.