ни дома, ни на работе, не отвечала на телефонные звонки. Эвелина позвонила ее подруге и коллеге по работе Марине Алексеевне.
- Здравствуйте, Марина Алексеевна. Я сестра Голубева, с которым
была близка Анна. Я знаю, что вы ее ближайшая подруга, поэтому
и звоню. Дело в том, что мы не можем найти ее, и, что самое странное,
она не пришла на похороны Виктора.
- Я не хотела беспокоить ее в эти дни, была уверена, что ей
не до нас. Но это действительно очень странно. У Анны почти нет ни родственников, ни друзей, и я не представляю, где она может быть.
- Марина! Я могу вас так называть? Давайте я сейчас к вам
приеду, и мы все обсудим.
- Да, конечно, войдете в старый двухэтажный корпус. Второй этаж налево - кабинет заведующего. Я вас жду.
Спустя сорок минут Эвелина вошла в старое здание психиатрической клиники.
В нос ей ударил застоявшийся запах лекарств и больничной
пищи, запах страдания. Эвелина поморщилась: такой разительный контраст составляла эта обитель душевнобольных с миром, в котором жила она сама. Она с трудом представляла себе в этих стенах утонченную, изысканную Анну.
Марина Алексеевна сидела за письменным столом, на котором стоял компьютер. Перед ней дымилась чашка кофе, а в пепельнице тлела недокуренная сигарета. Она приветливо улыбнулась и указала рукой на свободное кресло.
- Здравствуйте, Эвелина, я много слышала о вас от Анны и примерно так вас себе и представляла. Я очень волнуюсь! Что же могло случиться с Анной? Она обязательный, организованный человек и не могла бы не прийти на работу, никого не предупредив. Особенно меня смущает, что ее не было на похоронах Голубева. - Марина затушила сигарету и тут же взяла другую.
- Знаете что, Марина, давайте вместе к ней съездим, - предложила
Эвелина. - Возможно, ей плохо и нужна наша помощь.
Марина быстро собрала со стола бумаги и заперла их в большом старом
сейфе. Сняла белый халат и набрала телефонный номер:
- Любочка, это Марина Алексеевна. Принеси мне, пожалуйста, что-нибудь,
что сейчас есть из антидепрессантов и седативов. Мне нужно срочно
уехать. Спасибо, жду.
Через десять минут темно-синяя "Рено-Лагуна" Эвелины выехала из ворот больницы.
Анна жила в старом доме на Садовом кольце. Женщины поднялись в дребезжащем лифте на пятый этаж. Поскольку звонок не работал, Марина постучала, а затем толкнула дверь, которая внезапно открылась. В коридоре было темно и тихо.
- Анна, ты дома? - позвала Эвелина.
Никто не ответил. Войдя в квартиру, они увидели страшный беспорядок. Все было перевернуто вверх дном, вещи вытряхнуты из шкафов и разбросаны по комнатам, посуда разбита, диванные подушки вспороты. Книги из стеллажей грудами валялись на полу, из некоторых были вырваны страницы. Поверх книг беспорядочной смятой кучей валялись какие-то рисунки, принадлежавшие явно сумасшедшим. Посредине комнаты стоял стул, к которому липкой лентой было приклеено тело Анны. Легкий халат был изодран в клочья, под ним были видны страшные следы пыток - ожоги, порезы и кровоподтеки. На голову Анны был надет полиэтиленовый мешок, сквозь который можно было разглядеть искаженные страданием и страхом черты ее лица. Марина и Эвелина не сказали друг другу ни слова. Мертвые глаза привязанной к стулу женщины наводили на них ужас и оцепенение.
Первой очнулась Марина и безжизненно произнесла:
- У меня дочь следователь, я знаю, что ничего нельзя трогать. Я звоню в милицию.
Она размотала шарф, достала из кармана пальто смятую пачку сигарет.
Долго не могла прикурить - дрожали руки. Затем внезапно разрыдалась, повторяя: