Макферрин наконец понял всю анекдотичность ситуации и чуть было не рассмеялся. Зрители, заполнившие тротуары, стояли теперь плотной стеной в восемь, а то и десять рядов, поэтому Колин поднялся на цыпочки, чтобы лучше разглядеть, что происходило там, впереди.
Две пары лошадей везли артиллерийский лафет, на котором был установлен гроб, накрытый уже промокшим государственным флагом США. Почетный караул чеканил шаг. И вдруг совершенно неожидано новая волна любопытства прокатилась по толпе. Собравшиеся из уст в уста что-то передавали друг другу.
Там президент! Он уже недалеко! И идет прямо по улице.
Эдвард Бурлингейм был совсем близко. Все начали вглядываться вперед, встав на цыпочки. Дети дергали родителей за рукав, засыпая их вопросами:
– Что, что там? Что происходит? Кто там?
Отцы наклонялись и сажали детей на плечи, чтобы тем было лучше видно.
Президент!
– Сейчас увидишь, сейчас увидишь. Уже скоро. Смотри вон туда, туда. Сейчас все увидишь, наберись терпения.
Мужчина, стоявший перед Макферрином, только что поднял сынишку к себе на плечи и усаживал его поудобнее.
Колин наблюдал за этой сценкой, вспоминая добрые старые времена своего детства, хорошие американские традиции.
В тот самый момент голос сзади него произнес:
– Колин Макферрин.
Он машинально повернул голову назад.
– Стоит тебе только шелохнуться, и я продырявлю тебя насквозь.
Столь необычного тембра Колину никогда не доводилось слышать. Голос вибрировал, как натянутая стальная струна, и от этого бросало в дрожь. Сравнение голоса с лицом хозяйки – самым заурядным, обыкновенным, можно даже сказать, приятным и добрым – свидетельствовало о колоссальной разнице между выражением лица и тембром голоса, который без труда можно было принять за голос, исходивший из чадища ада.
– Все правильно, – добавила полноватая пожилая женщина. – Замри и не двигайся.
Макферрин взглянул вниз и в складке плаща женщины четко различил глушитель направленного на него пистолета.
Колин заметил:
– Мы виделись в баре, в отеле.
Женщина подмигнула ему.
– Все правильно, – подтвердила Адель Дитц. – Иногда не мешает перед делом пропустить по рюмочке. А теперь, Колин, стоять смирно. Руки раздвинь немного в стороны и назад. Ты знаешь, как это делается. Ты ведь не новичок. Быстро.
Толпа уже обступила его со всех сторон. Слышались нетерпеливые возгласы. Кто-то совсем рядом выкрикнул:
– Я его вижу! Это – он!
Макферрин услышал, как зрители справа зааплодировали. Волна аплодисментов докатилась почти до них.
– Я взгляну, все-таки президент? – вопросительно произнес Колин.
– Через минуту, – жестко ответила Адель Дитц. – Да, – подтвердила она, скосив глаза влево. – Скорее всего, даже секунд через тридцать. Так что осталось еще тридцать секунд, а потом – двадцать пять.
Макферрин проследил за ее взглядом. Он увидел поднятый вверх оранжевый зонт. Зонт был в закрытом состоянии.
– Это можно назвать приятной неожиданностью, Колин. Все так на удивление складно получается.
Просто непостижимо, но женщина снова подмигнула ему.
– Я называю это «приятной неожиданностью», – продолжила она. – А теперь, малыш, стоять смирно. Пошевельнешься, и от тебя останется мокрое место. Захочешь попробовать, и ты – конченый человек, – сурово предупредила его полноватая женщина небольшого роста.