Зимние дни торопились сменить друг друга. Промелькнул снежный январь, слякотный февраль, а в начале марта поднялась буря, со стоном и свистом налетавшая на старый дом, срывая ставни, вырывая из петель ворота и до предела напрягая женские нервы.
Поллианне трудно было в эти дни предаваться своей игре, тем более что тетя Полли теперь наотрез отказывалась играть. Ей часто нездоровилось, и она все глубже погружалась в мрачные раздумья.
Поллианна все еще рассчитывала на победу в конкурсе и премию. Правда, мысль о первенстве она теперь отметала, но на то, что получит малую премию, все же еще надеялась. За эти месяцы она написала много рассказов, но редакторы журналов стали все чаще присылать их ей назад, и это пошатнуло ее веру в себя, как автора. «Но я должна радоваться хотя бы тому, что в свое время ничего не сказала про это тете Полли!» — повторяла она, дрожащими пальцами отклеивая от первой страницы своего рассказа бумажную полоску со штемпелем:
В эти дни вся жизнь Поллианны вращалась вокруг тети Полли, которая сама едва ли понимала, до чего она стала взыскательна и капризна и как безотказна ее племянница.
Однажды хмурым мартовским днем тучи как будто больше обычного сгустились над Харрингтоном. Поднявшись утром, Поллианна посмотрела на небо и тяжело вздохнула: в ненастье у тети Полли особенно портился характер.
Все же она заставила себя запеть веселую песенку, сойти вниз и заняться приготовлением завтрака. «Пожалуй, если я испеку маисовые сдобы, мне за это сегодня многое простится», — подумала она.
Через полчаса она постучалась в дверь к миссис Чилтон.
— Тетя, ты уже на ногах? Вот и чудесно! И сама уложила волосы?
— Я не могла спать, — сердитым голосом проговорила тетя. — Мне пришлось самой вставать и самой укладывать волосы, потому что ты не изволила вовремя подойти.
— Но я ведь не знала, что я уже нужна тебе, — торопливо стала объяснять Поллианна. — Зато ты сейчас кое-что увидишь и попробуешь! Я думаю, что ты обрадуешься.
— Чему можно радоваться в такое утро, — ворчала миссис Чилтон. — Кто может теперь радоваться? Уже третий день на неделе такой. Льет и льет как из ведра.
— Но ведь если бы не было дождей, мы бы не радовались солнцу! — улыбалась Поллианна, поправляя ленты и кружева на тетином халате. — Ну-ка, пойдем! Завтрак готов. Ты сейчас все увидишь.
Но этим утром даже маисовые сдобы не доставили удовольствия миссис Чилтон. Все казалось ей плохо, просто невыносимо. Поллианна, боясь сорваться, уже с нетерпением ожидала, когда завтрак окончится.
В довершение ко всему, в мансарде с восточной стороны потекла крыша, а потом пришло по почте неприятное письмо относительно их денежных дел. «Но ведь крыша рано или поздно должна была протечь, а письмо уже принесли», — на свой лад стала утешать ее Поллианна.
Все это наряду с другими досадами и горестями затянуло утренние дела до самого вечера, и это выводило из себя пунктуальную тетю Полли, которая привыкла каждое свое движение сверять с часовой стрелкой.
— Уже половина четвертого, а у нас еще даже не убраны постели! — ворчала она.
— Прости, я сейчас.
— Ты слышишь, что я тебе говорю? Четвертый час!
— Ну не волнуйся. Хорошо, что не пятый.
— Тебе все хорошо! — язвительно пробормотала тетя. Поллианна рассмеялась в ответ:
— Тетя, но ведь часы — они хороши тогда, когда про них не думаешь. Я это поняла еще в санатории. Но вообще-то, у меня с часами тоже была своя игра. Если я делала что-то приятное и мне хотелось потянуть время, я глядела на часовую стрелку — и оно шло медленно. А если мне надо было очень поспешить, тогда я смотрела на секундную. Словом, Старый Шут Время постепенно сделался моим помощником. Давай теперь будем смотреть на часовую стрелку, чтобы время не так бежало.
День выдался поистине тяжелый, и к вечеру Поллианна выглядела бледной и вымотанной. И у тети Полли опять нашлась причина огорчаться:
— Милая, у тебя такой вид, как будто ты работала за пятерых. Я не знаю, что с тобой делать. Ты, наверно, заболеваешь.
— Да нет, — говорила Поллианна, опускаясь на кушетку, — я здорова, но я в самом деле очень устала. Да, но зато как хорошо теперь присесть на кушетку! Хорошо, что мы устаем!
И тут тетя Полли попросту взорвалась:
— Хорошо, радостно! Ты какая-то не такая, как все! Да, я понимаю, это игра. Пусть это даже мило и полезно, но ты слишком далеко зашла. Эта вечная доктрина «могло быть хуже» просто сводит меня с ума. Честное слово, я вздохнула бы с облегчением, если бы ты хоть на время перестала радоваться.
— Но почему, тетя? — встрепенулась Поллианна.
— А ты вот попробуй теперь прекратить радоваться — и посмотрим, что будет.
— Но-о тетя… — Поллианна пристально взглянула на миссис Чилтон. Взгляд ее сделался каким-то странным, губы искривились в болезненной улыбке. Миссис Чилтон, не обратив на это внимания, вернулась к своим домашним делам. А Поллианна повалилась навзничь на кушетке, не докончив фразу, и странная болезненная улыбка застыла у нее на губах.
Когда на утро Поллианна проснулась, за окнами по-прежнему лил дождь и северо-восточный ветер свистел в трубе. Поллианна вздохнула, постояла у окна, но внезапно у нее на лице появилось новое выражение.