— Ты меня слегка встревожил. Понимаешь, ведь эта игра очень много значит для людей. В нее играет весь наш городок. И для меня просто невыносимо думать, что она ее бросила и больше не будет играть. С другой стороны, я не очень представляю себе взрослую девушку в такой роли… Увещевать каждого, чтобы он находил радость во всем. В общем, мне не нравится, что она стала взрослой.
— Я бы не расстраивался на твоем месте, — возразил старший собеседник. — Поллианна была для нас как очистительный ливень, и в метафорическом смысле, и в буквальном. Мне думается, что ее принципы крепко заложены в ней, хотя, может быть, она теперь ведет себя сдержаннее. Бедная девочка, теперь игра опять ей понадобится, чтобы выносить все тяготы жизни.
— Ты имеешь в виду, что миссис Чилтон потеряла деньги? Они теперь будут бедными, да?
— Да, они могут просто обнищать. Потому что им теперь не из чего делать деньги. Все вклады миссис Чилтон погорели начисто, а поместье бедняги Тома маленькое, и там тоже все обросло долгами. Раньше их могла поддерживать его профессия, но увы! Если бы он закончил одну свою работу в Германии, он обеспечил бы на всю жизнь и Полли, и Поллианну, но, увы, он не позаботился об этом.
— Да, я вижу, что дела плохи.
— И это еще не все. Через два месяца после смерти Тома я встречался в Риме с миссис Чилтон и Поллианной. Тетушка была в ужасном состоянии. К вдовству прибавился денежный крах — двойной удар! Она все повторяла, что не желает знать ни о Белдингсвиле, ни о его жителях. Она всегда была гордячкой, но сейчас это уже переросло в пунктик. Теперь ей кажется, что весь городок осуждал ее поздний брак с Чилтоном, что никто не посочувствует ей в ее скорби и что все будут злорадствовать теперь, когда она разорена. Словом, она полна предубеждений, чаще всего необоснованных. Но бедная Поллианна! На ней будут теперь срывать зло. Вот когда ей самой больше, чем всем нам, понадобится ее игра.
— Какая жалость! Почему же это должно было случиться именно с Поллианной? — чуть не всхлипывал Джимми, и голос выдавал его.
— И этот их сегодняшний приезд! — продолжал Джон Пендлтон. — Тайком, без оповещения. Бьюсь об заклад, что это тетушкины причуды! Никто не должен встречать — и точка. Она и от Нэнси бы утаила свой приезд, если бы у той не было ключей от дома.
— Ну Нэнси-то все мне уже рассказала, добрая ее душа! И она уж постарается, чтобы дом не выглядел гробницей разбитых надежд и былых услад! Кони тоже будут хороши, их ведь купил старый Том, а он знает, как их содержать. Но все же мне отчего-то неспокойно.
Они оба замолчали, потом Пендлтон-старший встрепенулся:
— Их непременно надо встретить.
— На этот счет ты не тревожься.
— Ты собираешься на станцию?
— Да.
— А ты знаешь, каким поездом они приедут?
— Нет. Даже Нэнси об этом не знает.
— Как же ты будешь их встречать?
— Я посмотрю расписание. И буду подходить ко всем прибывающим поездам. Их не так уж и много. А Тимоти все время будет держать возле станции экипаж.
— Гм, мне нравится твоя энергия, мальчик. Еще чуть побольше рассудительности — и тебе улыбнется удача.
— Да, только бы пережить тяжелые дни, — печально пробормотал Джимми.
17. ПРИЕЗД ПОЛЛИАННЫ
Поезд приближался к Белдингсвилю, а Поллианна с тревогой посматривала на свою тетю. Она заметила, что миссис Чилтон становится с каждым часом все более беспокойной и мрачной. И Поллианна уже боялась, что по приезде что-нибудь произойдет.
Поллианне больно было видеть тетю Полли такой, какой она теперь стала. Трудно было поверить, что всего за полгода в человеке может произойти такая перемена. Взгляд ее потускнел, щеки побелели и впали, лоб пересекали глубокие морщины. Уголки губ опустились, а волосы были уложены так же, как и в тот день, когда Поллианна впервые увидела ее. За годы замужества она сделалась мягкой и ласковой, но теперь от этого вновь не осталось следа. Опять это была та же тяжелая и вздорная женщина, как в те годы, когда она звалась Полли Харрингтон и когда никто не любил ее и она сама ни к кому не питала добрых чувств.
— Поллианна! — позвала она неприятным, резким голосом. Девушка повернулась к ней с виноватым видом. У нее было такое ощущение, что та прочитали все ее мысли.
— Да, тетушка!
— Где моя черненькая сумочка?
— Вот она, тут.
— Найди, пожалуйста, мою черную вуаль, а то мы почти уже приехали.
— Ну зачем? Она такая плотная, а сегодня и так жарко.