— Ты кругом не прав, Джимми Би… Прости, пожалуйста, Джимми Пендлтон. Джейми никакой не чокнутый. Он очень хороший. Он прочел такое множество книг и знает столько замечательных историй! А некоторые рассказы он просто берет из головы. И потом не леди Ланселот, а сэр Ланселот. Ах, если бы ты знал хотя половину того, что знает Джейми! — закончила она, смерив его гневным взглядом.
Джимми Пендлтон выглядел униженным, просто уничтоженным. Его снедала ревность.
— Довольно! Я слышать больше не желаю ни о каком Джейми. Ты поняла? Вообще в этом имени есть какое-то «сю-сю». Это, кстати, не только мое мнение!
— А чье же еще?
Джимми промолчал в ответ.
— Кто еще так считает?
— Считал. Мой папа, — упавшим голосом проговорил Джимми.
— Папа? — изумленно переспросила Поллианна. — Но как мог твой папа что-то знать о Джейми?
— Он его и не знал. Просто в детстве меня тоже некоторые звали Джейми.
Поллианна заметила, сколько нежности было в голосе мальчика, когда он заговорил о покойном отце.
— Расскажи, что это был за разговор?
— Это было незадолго до папиной смерти. Мы тогда почти целую неделю гостили на ферме. Папа для них делал какую-то работу. Фермерша была ко мне очень добра, и вот она часто называла меня Джейми. Я даже не знаю, почему так. И когда папа услышал, что она меня так называет, он был просто взбешен. Я не могу забыть того, в какое он пришел тогда бешенство. Он кричал, что Джейми — это вообще не мужское имя и что никто не смеет так называть его сына. Он еще говорил, что это не имя, а сплошное «сю-сю», что он ненавидит это имя. И папа даже не стал заканчивать работу, и в тот же вечер мы с ним уехали с этой фермы. Я вообще-то очень был огорчен, потому что она мне нравилась, эта жена фермера. Такая она была добрая со мной.
Поллианна слушала его не только с сочувствием, но и с большим интересом. Никогда прежде он не раскрывал перед ней тайны своего прошлого.
— А что случилось потом? — выспрашивала у него Поллианна. На время она забыла, что поводом для разговора явилось имя Джейми, якобы немужское и сюсюкающее.
Мальчик вздохнул.
— Мы долго бродили, пока не нашли другое место. И там папа умер. А меня оттуда забрали в приют.
— А оттуда ты сбежал, и я тебя нашла у миссис Сноу. Так мы познакомились. И это на всю жизнь.
— Да, это на всю жизнь… — но голос его был теперь другим. Мальчик вспомнил опять настоящее, причину своего огорчения. — Но только ты запомни, что я не Джейми. — Он сделал со злобой ударение на этом имени, а затем повернулся и ушел, оставив Поллианну обескураженной и полной противоречивых чувств.
— Ничего, я могу радоваться, что он не всегда бывает таким, — вздохнула девочка, провождая взглядом его вертлявую мальчишескую фигуру, быстро удалявшуюся прочь.
15. ТЕТЯ ПОЛЛИ ВСТРЕВОЖЕНА
Через неделю по приезде Поллианны тетя Полли получила от Деллы Уэтербай такое письмо:
— Ну вот, наше снадобье подействовало! — повторял доктор Чилтон по ходу прочтения письма.
Но миссис Чилтон резко подняла руку:
— Томас, прекрати!
— Но, Полли, в чем дело? Разве ты не рада, что наше лекарство помогло?
Но миссис Чилтон стояла на своем:
— Да, я повторяю: прекрати это. Нет слов, конечно, хорошо, что эта женщина поняла, что может быть кому-то полезной. И я, разумеется, рада, что это вышло не без участия Поллианны. Но она тебе не флакончик с сигнатурой и не «снадобье»!
— Да что ты в самом деле! Уже и пошутить нельзя. Я давно говорил, что Поллианна, безусловно, обладает тонизирующими свойствами. И не думаю, что лишняя похвала ей будет во вред.
— Именно во вред. Девочка растет, а между тем люди не перестают ее портить. Она уже ведет себя как власть имеющая! И, может быть, эта уверенность в себе до поры до времени ей помогает. Но ты замечаешь, что когда она что-то вобьет себе в голову, она делается просто невыносимой. И не дай бог ей уверовать, что она какое-то ходячее лекарство от всех бед, недугов и страданий.