— Никак не спится, — пояснил тот. — Может, сменить? Все равно не сплю.
— Не стоит, до конца дежурства осталось недолго. Лучше поговорим… Что с Хуаном, станет ясно только через семь часов. Ты знаешь, чего я опасаюсь?
— Еще бы…
Данил испытующе посмотрел на сухое, смуглое лицо Чарии, на его седые волосы. Чария Упадхайя — один из старейших релятивистов Земли. Перед его глазами, в короткие промежутки между полетами, прошла вся история Объединенных народов — целый ряд веков. За этим морщинистым лбом таится опыт десятков дальних звездорейсов. Суровые черные глаза видели невиданное. Он, Данил, несмотря на полет к Веге и звание начальника, щенок по сравнению с ним. “Но почему молчит старик? Разве он не видит, как мне трудно?” Данил досадливо передернул широкими покатыми плечами.
— Ты видел начало. Тебе встречалось похожее?
— Трудно сравнивать. Причуды космоса неповторимы. Одно могу утверждать: “оно” настойчиво и кровожадно, но слишком слабо, чтобы убить сразу. Однако иногда убивает и царапина.
— Тебе приходилось видеть заболевших?
— Всего дважды. Это неумолимо, как вечность. Тут высокая концентрация вируса?
— По словам Иры, низкая. Всего одна положительная проба из двухсот.
Чария укоризненно покачал головой:
— Ты заблуждаешься — это много. Лапы “темного” соприкасаются с почвой тысячи раз за час.
Они замолчали. Данил подошел и сел напротив.
— Неприятно говорить, — начал он, — но… (Чария выжидательно прищурился.) Но что делать! — выдохнул Данил. — Приходится! Скажу прямо: не вижу выхода. Вот где у меня “темное”! — Он похлопал себя по затылку. — Я прикидывал так и этак — все без толку. Ничего не получается. Посуди сам! На барраж не хватит энергии, да и нет дальнобойных излучателей. Жесткий скафандр не защищает от наведенных излучений почвы, а лучевой — от его когтей. Высветить дорогу к разработкам невозможно: там ямы, камни, колдобины, много темных мест. Тайдер бесполезен — “оно” кидается так внезапно, что не успеваешь и руку поднять. Идиотское положение! — с сердцем заключил Данил и, немного помолчав, угрюмо продолжал: — До смены всего полгода. Нас прислали на минимальный срок, пошли навстречу моей просьбе. А мы? Что мы погрузим на супер? — Он безнадежно махнул рукой. — Два карьера уже бездействуют. Если пропустим сеанс наладки, станут и остальные. Какой-то заколдованный круг… Вызвать помощь? Пошел бы и на этот шаг. Но не хватит времени, супер придет раньше… — Он с хрустом сжал пальцы. — Ты знаешь, Чария, я больше не могу слышать об энории. Энорий, энорий, энорий! Мой отец чуть не погиб, добывая энорий на Голубом астероиде.
— Знаю, слышал, — вставил Чария.
— Энорий превратился в сущее проклятие нашей цивилизации.
— Говоришь ерунду, — строго сказал Чария. — Без энория, его энергии не может быть современных звездолетов. Благодаря энорию сейчас летают так далеко, как до его открытия и мечтать не смели. Конечно, энория с каждым днем требуется все больше, но это символ бурного роста звездонавтики. Энорий не проклятие, а величайшее благо.
— Давно не слышал от тебя таких длинных речей, — улыбнулся Данил и добавил: — Ты прав, я увлекся, поддался чувству досады. Но что делать? Скажи, посоветуй.
— Следующий сеанс мой… — задумчиво произнес Чарии. — Так вот, уберем прожектор и запустим вдоль дороги серию парашютных светильников.
— И ты надеешься, что поможет? — вскинул тонкие брови Данил.
— Попробуем. Нужно попробовать… Как дела, Ира? — повернулся Чария.
— Пока все так же. Хуан заснул и спокойно спит, но еще рано делать заключения. А вообще!.. Не хотела признаваться, но, кажется, есть надежда. Может обойтись благополучно.
— В таких делах старые новости — лучшие новости, — облегченно заметил Чария и, улыбнувшись Ире одними глазами, сказал: — Пойду к себе, может, усну.
Ира подошла к Данилу.
— Хоть бы обошлось с Хуаном!
— Ты что-нибудь делала с ним?
— А как же! Все, что только возможно… Но, если звездный вирус, я бессильна и…
— Не смей так говорить! — резко прервал он, но тут же спохватился: — Прости! Невольно вырвалось…
Она улыбнулась и, вздохнув, сказала:
— Пошла. — В ответ мелодично пропел сигнал. — А!.. Конец твоей смены. Пойди отдохни. Еще целых шесть часов ожидания… Вот и Клод прибыл.
Сон хитрил, прятался, упрямо не шел. Потом подкрался коварно, незаметно…