— Ты недурно подражаешь Сыдыку. Не отвечаешь на вопросы, прикидываешься простачком, чтобы вывести человека из себя. Старая стратегия наших врагов. Я отправлю тебя к коменданту, может быть, с ним тебе удастся договориться скорей.
Он отодвинул бумагу и чернила, решение его твердо: застава — не место для следствия.
Джоомарт в первый раз поднимает глаза на начальника. Взоры их встретились и крепко сплелись. Этот взгляд, словно завеса, скрывает бурю, неспокойное биение встревоженных сердец. Ему жаль Краснокутова: бедняге это стоит здоровья и сил.
— Спрашивай, я буду на все отвечать.
Ветер хлопнул окном, раскрыл его настежь, и холодная мгла туманом поползла по комнате. Начальник закрывает окно и придвигает к себе бумагу и чернила.
— Тебя видели там, где мы однажды схватили Сыдыка. Он встречал на той дороге купца. Ты ведь ехал за тем же?
— Я купцов не встречал, они не нужны мне.
— Что ты там делал?
Что он делал? Дайте вспомнить. Ничего. Ровным счетом ничего.
— Меня конь туда занес. Он привык к своему старому месту. Я и сам не заметил, как туда попал.
Краснокутов усмехается: нехорошо все валить на коня!
— И сегодня ты с конем не поладил?
Сказать ему правду, как он, разбитый, уехал из дома, глаз всю ночь не смыкал, думал, как он объяснит Краснокутову, что свело его с купцом и друзьями его? Начальник все равно не поверит. Не лучше ли промолчать?
Краснокутов встает, высокий и стройный, со здоровым румянцем на смуглом лице. Теперь он здоров, совершенно здоров. Таким, как он, не страшны ни болезни, ни раны. Он с лукавой усмешкой кладет руку на плечо Джоомарта:
— Будем откровенны, Джоомарт. Ты с Сыдыком был заодно?
Джоомарт стряхивает руку начальника и больно прикусывает губу. Он ему не ответит, они сочтутся в другой раз. Краснокутов пожалеет об этих словах.
— Что ж ты молчишь, отвечай!
— Ты меня оскорбил, я буду говорить с комендантом. Я скажу ему: “Товарищ! В награду за честную службу, за преданность делу начальник заставы Степан Краснокутов меня назвал предателем. Рассудите вы нас. Я хочу ему от души рассказать правду, а он рылся в моих мыслях, как в мешке контрабандиста”.
Начальник хмурит брови и, стиснув зубы, молчит. Они сидят за столом, старые друзья и соратники, но чувства их словно отравлены. Один не верит другому, другой уязвлен.
— Ты будешь объясняться с комендантом! — говорит один.
— Не сердись на меня, — упрашивает его другой, — у нас впереди большой разговор.
— С тобой — ни за что, — решительно говорит Краснокутов.
— Не хочешь — не надо, а я все-таки скажу. Я прокричу тебе над ухом.
В комнату без стука входит Мукай.
Краснокутов, недовольный, оборачивается:
— Простите, я занят.
Агроном не отводит глаз от начальника, идет к выходу и вновь возвращается:
— Я пришел относительно доноса. Вы должны меня выслушать. Это ложь и неправда, Джоомарт тут ни при чем.
Начальник любезно ему говорит:
— Зайдите попозже. Или, если угодно, посидите в другом помещении. Я сейчас не могу.