— Спасибо, мой друг, я подумаю.
Так они подъезжают к заставе: впереди Джоомарт, а вслед за ним Абдраим.
Сегодня сумрачный день. Тяжелые тучи и свежий ветер с холодными струями откликнулись болью в груди Краснокутова. День будет нелегкий, но сегодня ему не до себя. Абдраим привел на заставу Джоомарта. Председатель колхоза опять бродил по тропе вдали от аула и пастбища. С этим надо покончить, он сегодня же отошлет его к коменданту, пусть с ним займутся. Здесь оставить его нельзя.
Начальник надевает тужурку с петлицами и садится за стол.
Дверь открывается, и входит Джоомарт. Он сгорбился, бледен, глаза его опущены. Оба молчат. Джоомарт не поздоровался. Краснокутов, должно быть, ждет еще привета.
— Садись, у меня серьезное дело к тебе.
Голос строгий, сухой. Перед ним бумага и чернила. Разговор в самом деле будет серьезный.
— У меня тоже дело, — шепчет Джоомарт и еще ниже опускает глаза.
— Нам стало известно, что ты заставил колхозников устроить праздник для себя и приятелей. Такие вещи у нас не прощают.
Служба не дружба, — они были друзьями, вместе дрались с врагами, но в таких случаях о прошлом забывают.
— На этот вопрос я отвечу потом. Я просил меня вызвать, когда придут Джетыгены, они уже тут, не лучше ли о них поговорить?
Начальник недоволен ответом. О чем говорить, решает он, Краснокутов.
— Кто тебе сказал, что делегаты пришли на заставу? Их только что привели прямо с границы, как ты об этом узнал?
— Мне сообщил купец Абдуладжи, который Курманам доставляет письма и деньги из-за кордона.
Любопытное признание. Еще что он скажет хорошего?
— Где же этот купец?
— Я скажу тебе потом, поговорим о Джетыгенах, время уходит.
Краснокутов улыбается. Джоомарту хочется поговорить о более приятном. Хорошо, а как быть с неприятным разговором? Отказаться от него?
— Отвечай: где купец?
— Он здесь, в колхозе. Я прошу с этим делом потерпеть. Будем говорить о Джетыгенах.
— Не все ли равно, о чем начинать, говори. У меня есть донесение, что ты сводишь с ними счеты.
— Счеты я сводил, но не личные.
— И еще нам известно, что тебя подкупили враги Джетыгенов.
— Неправда.
— В таком случае объясни, что ты делал на караванной тропинке. Кого ты там подобрал, какие у тебя дела с купцом Абдуладжи?
Упрямый начальник. Разве можно начинать с середины? Дали бы ему рассказать по порядку, все было бы ясно.
— Я все-таки начну с Джетыгенов.
Начальник поднимает свою бледную руку, держит ее перед глазами и спокойно кладет на место. Раздражение прошло, он нашел в себе силы сдержаться.
— Ты начнешь с того, с чего я захочу.
И движения и голос, точно не было бури, полны равновесия и покоя.