Война или мир: читать начало книги онлайн

Уже в расшифрованном тексте код, известный лишь командиру. Вернее, записанный в кодовой книге, запертой в командирском сейфе. Капитан-лейтенант прочел и напрягся — цифры означали, вскрыть пакет номер один, из числа хранящихся в том же сейфе. «Красный» пакет — цвета обычного, но все на лодке знали, что в нем приказ на случай объявленной войны. Согласно инструкции, командир известил старпома и замполита (последний исполнял еще обязанности корабельного особиста), и все вместе сначала по радиожурналу убедились, что радиограмма принята без искажений, затем по кодовой книге, что приказ расшифрован правильно, наконец командир извлек и вскрыл пакет, у всех на виду. То самое, что и ожидалось — занесли в корабельный журнал, расписались.

Подтверждения на берег не посылали — поскольку радиограмма была передана дважды. Согласно уставному порядку, на флоте есть три варианта организации радиообмена. Первый — текст не повторяется, в конце особый код, «запрос квитанции», это значит, что мы должны были ответить коротко, «понял, принял». Второй — и основной, для связи именно с лодками — когда квитанции не требуется, в этом случае текст передается два раза, для надежности. Есть еще третий, для исключительно важных сообщений, тоже код в конце — требование передать назад всю депешу, расшифрованную и по-новой зашифрованную уже нами — бывает очень редко. Ну а здесь, если передали два раза, значит нашего подтверждения не ждут. И правильно — зачем нам в эфире шуметь, свое место выдавать и добычу пугать?

Короткое обращение к экипажу. Замполит прошелся по отсекам, поговорил с людьми, вернулся — доложил, настроение боевое. Штурман, наше место? Согласно приказу — при нахождении севернее 65й широты, продолжать следовать в Нарвик, южнее — нам нарезан квадрат с координатами… в общем ясно, топить всех кто входит и выходит из Тронхейма! Поскольку наши наверняка пойдут с севера освобождать Норвегию от ига англо-американского империализма, и для врага приморский фланг, а особенно коммуникации по морю, первостепенную роль играют — так что устроим американцам то, что Лазарев фрицам на севере в сорок втором! Пока враг еще по военному не перестроился, систему конвоев и охрану водного района не наладил. Не одним же немцам «жирными годами» хвастаться!

Боже, пошли нам английский конвой… Надо эту «трофейную» песенку под советские реалии переделать, а то там дальше и про Деница, и про фюрера, и про Крест с Дубовыми. Хотя лодка у нас немецкая, но нет больше кригсмарине — есть Фольксмарине ГДР, где даже в присяге «клянусь выступить на защиту германского социалистического Отечества, в одном строю с Советской Армией и Флотом». А ведь немцы к началу той войны не были готовы, больших и средних лодок у них насчитывалось едва три десятка, и мелочи еще десятка два. А у нас сейчас, две сотни не хотите — и еще в строй вступают, в Бремене достроечный бассейн фирмы «Дешимаг» субмаринами забит, а это лишь одна из немецких верфей, и Ленинград, и Молотовск, и Сормово тоже стараются! Старые лодки из боевого состава выведены все, ну может что-то в учебных отрядах осталось — уж если дошло до такого расточительства, как субмарины на вечные стоянки, памятниками и музеями: в Ленинграде в прошлом году Л-3 поставили, в Гавани на Васильевском, прямо напротив учебки подплава, в Кронштадте — «Пантеру», которая еще в 1919 году отличилась, в Таллине — «Лембит». Хотя пропаганда морской службы, особенно среди молодежи, тоже дело важнейшее!

И наверное, не мы одни в море, на позиции развернулись? Если в Китае, с нашим участием, уже третью неделю как началось. Знаем, что у англо-американцев ПЛО очень хорошо налажена, по опыту той войны — так и мы его учли! Немцы очень сильно тогда лопухнулись, что их лодки были предоставлены сами себе, лишь их Тиле в сорок третьем попытался организовать взаимодействие с авиацией и эскадрой, и ведь американцы тогда кровью умылись! И если нам это на курсах усовершенствования рассказывали — то в Главном Штабе тоже должны были учесть?

Повезло — часа не прошло, акустик доложил, слышит шум винтов. Взяли пеленг, рассчитали курс перехвата, вот и в перископ видно, огромный транспорт, тысяч на двадцать, грузопассажир, судя по развитой надстройке, и на палубе что-то под брезентом — так боевую технику возят, особенно на коротком плече! Чужой — советских судов тут нет и быть не может!

На учениях все было безупречно, а здесь… Началось с того, что штурман в расчетах грубо ошибся, задал вводные для скорости цели десять узлов, вместо реальных шестнадцати, вот-вот выйдет из зоны поражения, а у торпедистов вторую торпеду к залпу не успели подготовить! Пришлось стрелять одной, фактически вдогон, хотя это совершенно не по уставу — но выбирать уже не приходилось. Будь у нас не «двадцать первая», а «катюша», с двумя сотками на палубе, капитан-лейтенант приказал бы всплыть и по-гаджиевски топить врага артиллерией, благо эскорта нет. Транспорт уже показал корму, когда его подбросило, и донесся звук взрыва. На пределе, но мы его достали!

Подойти поближе, всплыть, подобрать пленных? Тут радист доложил, что принимает SOS, на перископную антенну. Командир понял, что еще раз нарушил устав, не опустил перископ после залпа, а все время смотрел на цель — первая в жизни атака, что делать, однако будь противник в конвое, это стало бы очень опасным. Радист уточняет — передача открытым текстом, английский теплоход «Хотспур», подорвались на мине, тонем. Торпеда одна, электрическая, бесследная, с неконтактным взрывателем, взрыв ее и в самом деле больше на мину похож.

Пожалуй, показываться не надо? А то еще окажемся, как тот фриц, что в тридцать девятом «Атению» потопил, в первый день войны. И лучше вообще, незаметно выйти из района атаки.

Через час лодка всплыла — перископная антенна не обеспечивала дальность связи, или требовала ретранслятор. На берег было послано донесение — зашифрованное, и сжатое спецаппаратурой в секундный импульс. Через две минуты пришел запрос с берега, просьба повторить — не верят нам, что ли? Передали, молчание. Погрузились, ищем новую цель.

И еще через час, приняли новую передачу. Не на коротких волнах, с радиоузла Северного Флота, а с центральной станции на сверхдлинных, которые можно даже на глубине ловить.

ВОЙНЫ НЕТ. ОШИБКА. ВОЗДЕРЖИВАТЬСЯ ОТ АТАК.

Может, англо-американская провокация? Нашим шифром, на нашей волне? С наступлением темноты послали запрос в штаб флота — коротковолновый. Ответ пришел сразу.

— Немедленно прекратить выполнение боевой задачи и идти в Нарвик тчк принять меры к недопущению обнаружения противником и нейтралами.

— Песец! — сказал замполит — ж. й чую, ничего хорошего!

Капитан-лейтенант был удивлен — мы ведь все делали по инструкции? Какая-то политика, на самом верху — а мы оказались крайними?

Одна надежда, что пока ползем до Нарвика, и в самом деле начнется…

Полковник Василий Гаврилов. В 2012 году, старший лейтенант подводного спецназа СФ, в 1950 командир бригады спецназначения СФ. Также — состоит в Службе Партийной Безопасности, она же «инквизиция».

Хочешь мира, готовься к войне — как говорили еще в древнем Риме.

Можете обвинять меня в милитаризме — но я уверен, больше всего армию разлагает уверенность что «войны все равно не будет». Тогда все мероприятия идут «для галочки», а уж надрываться, повышать свой уровень, да вы что? Чем это кончается — спросите у французов в сороковом. А вот убеждение, что завтра может начаться, и конкретно твоя жизнь зависит от твоего мастерства и старания — держит в таком тонусе, что просто приятно смотреть!

Здесь же, на СФ, поначалу было очень неспокойно! Как в Прибалтике из той ветки истории — там наш флот, запертый даже не просто в Финском заливе, а в Маркизовой луже, переместился на запад, на оперативный простор, так и здесь, Полярный и Печенга стали глубоким тылом, а Северный Флот обживал новые, океанские незамерзающие базы — Варде, Тромсе, и конечно, Нарвик! И точно так же наличествовало чужеродное и недружелюбное население, активно подстрекаемое из-за рубежа. Майор Стрельцов из погранкомендатуры, с кем мне приходилось в Нарвике много общаться, рассказывал, что в сорок первом в западных областях перед 22 июня точно так же было, шпионы и диверсанты целыми бандами валили через кордон! Здесь поутихло — и вдруг нездоровое шевеление пошло по нарастающей: только в зоне ответственности Нарвикского погранотряда и лишь за последние три месяца выловили восемь вооруженных групп и больше полусотни одиночек. А скольких не поймали?

«Асгард», это здесь не место жития скандинавских богов, а название норвежской шпионско-террористической организации, под патронажем британского УСО. Которое, в этой ветви истории, не было распущено после войны, а лишь вывеску сменило, при тех же кадрах и задачах — организовывать и координировать разведывательно-диверсионную деятельность, прежде на территориях, оккупированных немцами, сейчас в странах, освобожденных нами. Схема простейшая — поскольку для норвежцев двести, триста миль по морю не расстояние, от своих фиордов до Оркнейских или Шетландских островов, а то и до самой Шотландии. Сначала становится известно, что на английской территории некие фирмы дают за рыбу заметно большие цены чем здесь, в Норвегии — больше даже рыночной, а уж о той, что предписана местным «колхозникам» для обязательных поставок, вообще молчу! Затем отбирают доверенных среди рыбаков, с которыми ведут и более серьезные дела. Как например, перевезти в нашу зону людей или груз. Ну а затем — стать полноценным членом «морских братьев» (ну не «лесными» же их тут называть!).

Настоящей партизанской войны, как в Прибалтике и на Западенщине, тут пока нет. Но вот местные бывало, пропадали, и поодиночке, и целыми семьями — те, кого сочли «коммунистом», «просоветским», «нелояльным к королю», ну совсем как в Галичине, «ты зраднык, боивка тебя приговорила», как это будет по-норвежски? Разница лишь, что не режут на куски прилюдно, а по-тихому, были люди и нет, ищи тела на дне фиорда! Первые годы после войны мы были добрые, и нелояльную публику весьма активно депортировали на юг — в итоге, обеспечив противника человеческим ресурсом. Ибо те, кого мы сейчас ловили, в подавляющем большинстве были не британцы, а именно такие, соскучившиеся по ридным хатам — приехали повидать родню, нередко еще и спрятав под полой оружие и ждущие, когда придет приказ убивать «этих проклятых русских».

И король Хакон из Осло орет как резаный — никогда не признаем русскую оккупацию исконно наших земель! Открыто призывает своих подданных к неповиновению. Что в чем-то нам даже на руку играет — поскольку террор «Асгарда» бывал обращен и против русского населения Финнмарка, северной провинции, то тамошняя русская община (даже те, кто в свое время убежал в Норвегию от большевиков) сейчас склонна поддерживать нас; конечно, роль играет и резко выросший авторитет СССР в мире, и что у нас теперь и церковь гонениям не подвергается, и частная собственность (артели) дозволена. Но Финнмарк и был сравнительно малозаселенным, лишних оттуда выгнать легко — так что там теперь более-менее спокойно. В провинции Нурланн тоже тихо, там Нарвик, Буде и все в погранзоне нашими войсками набито до предела. А вот в провинции Тромсе такой тихий омут, что рога и хвосты чертей уже наружу торчат!

Мне рассказывали, так в Афгане было — «убьешь шурави, бай даст тебе лепешку и новый халат». Так и тут — сбрось мины на фарватере, где наши ходят, тебе заплатят фунтами. Этот заработок у «Асгарда» сразу после войны начался — но в последний год опять же, резко вырос. Два случая было, когда наши подрывались — а сколько солярки, моторесурса и нервов отнимало, что траление приходилось проводить перед каждым проходом кораблей из базы и в нее, по нормам военного времени? А как вам понравится намеренная поставка в нашу столовую рыбы, зараженной ботулотоксином (или еще какой-то гадостью, слабо я в медицине разбираюсь)? Что уже не на акцию по прямому забугорному наущению, а на местное народное творчество похоже — вещает из Осло радиостанция «Свободная Норвегия», и слушают её приемники, как в немецкую оккупацию припрятанные. А еще ходит по рукам «Молот Тора», поганая газетенка с юга, поливающая грязью нашу Советскую страну, советский народ и лично товарища Сталина. А также официальные норвежские газеты (доставленные контрабандой), где нередко содержание столь же оскорбительное — даже английская и американская пресса, кроме совсем уж бульварной, пока воздерживается утверждать, что «славянская раса, это не белая европейская, а лишь внешне сходная, но более низшая», а для норвежских писак это абсолютно доказанный факт!

В результате, советским военнослужащим настоятельно рекомендовано вне расположения части поодиночке и без оружия не ходить, во избежание… Норвежская полиция славна тем, что там одни и те же кадры служили до немцев, при немцах, после немцев — блюли закон и порядок; вот только в войну нам прямо говорили, что вся местная полиция, это агентура УСО, а сейчас? Кого-то заменить сумели — в основном, на «нансеновцев», русских эмигрантов и их детей, самые ценные для нас кадры. Но полностью никак нельзя — хотя бы потому, что даже знающих язык у нас очень немного. Это немецкий в СССР в школах преподавался — а для меня лично, все норвежцы говорят на жуткой тарабарщине, и как понять, кто свой, кто враг, лишь Один знает. Кстати, норвежских языков существует несколько: есть консервативный букмол, и близкий к нему (и датскому) «книжный» риксмол, и есть «новонорвежский» нюнюш — отличаются друг от друга как русский от белорусского, и есть еще местные диалекты, а вот общих норм произношения не существует, и один и тот же язык у жителей разных провинций может звучать по-разному. И это было серьезной проблемой — наш штатный переводчик, обучавшийся культурной речи профессуры из Осло, просто не понимал нарвикских рыбаков! Был тут хороший человек в местной полиции, русский, из эмигрантов — он нас выручал не единожды. В апреле утонул при сомнительных обстоятельствах — суки, из под земли достану, за такого «глеба жеглова»!

Спросили мы одного из пойманных «асгардовцев», в «нелояльной» семье, которую его банда утопила, трое детей было, возрастом от пяти до двенадцати лет, их-то за что? Так он, внешность типичная — рожа флегматика, борода лопатой — ответил:

— Жалко было. Как им прожить, без родителей? И родни у них не было никого.

И добавил после, так же спокойно:

— И не выросло бы из них хороших норвежцев. У вас, рюские, что-то про яблоки и яблони говорят?