— Акции скупает Сидней Мейли, — сказал Адамс.
— Шеф полиции?! Заниматься бизнесом полицейским чинам не запрещается… Значит, шеф старался для себя! — А он-то предлагал Мейли «покрыть расходы» по этому мерзкому делу! Осел несчастный…
— А как же вы, Адамс?
— Меня… оставляют на прежнем месте.
— Управляющим у нового владельца акций? У… Мейли? Что ж, вы ему известны. Держитесь, старина.
Адамс ушел, так и не взглянув в глаза Годару. А что старику делать? Кому и где он еще нужен? А семью надо содержать…
Годар просматривал свежие газеты, оставленные Адамсом. Из паршивых местных «Новостей» его имя перекочевало в большую прессу страны. «Белый негр», «Надругательство над сыном», «Сообщница преступников»… это же о Поллан, и ее не пощадили. Поллан, только она поможет и спасет, перехватив у Мейли акции алмазных копей.
Ехать ночью к «сообщнице» — подливать масла в огонь, и он позвонил.
— Спаси мои акции, Поллан, скупи, иначе Мейли задушит меня!
— Шеф полиции… Сколько нужно денег?
— Не так уж и много, я прикину…
— А для Лероя?
— Думаю, в пределах десяти тысяч…
— Понятно, а теперь… Дэвид, ты устал, за ночь ничего не изменится. На тумбочке в спальне снотворное, выпей таблетку. Выспись. Тебе надо набраться сил, попытайся отключиться. А о делах… не телефонный это разговор. Я все обдумаю и утром дам тебе знать. Будь умником. Целую.
На следующее утро он подкатил к отелю. Портье вежливо сообщил, что миссис Поллан Харпер отбыла с первым утренним самолетом в Европу, и подал розовый конверт. Годар сейчас же вскрыл его. Чек на предъявителя — десять тысяч долларов! И ни строчки. Захотелось порвать эту подачку в клочья… но это деньги, а его счет закрыли. Дешево откупилась проклятая баба! Открыть дверцу машины под пулями, спасти ребенка — благородный риск. А открыть дверь суда, сесть на скамью подсудимых, да еще рядом с негром… бесславно, унизительно.
Уже в машине Годар вдруг осознал: Поллан, алмазные копи, Адамс… все позади. Главное — сын. И он покатил в госпиталь.
Начальник госпиталя принял его в… вестибюле. А где он еще должен принимать отца негра? Годар стал уже привыкать к этой нелепости.
— Итак? — Начальник госпиталя явно торопился.
— Видите ли… нужно заменить мальчику… черную кровь… — мямлил Годар и вдруг спохватился: что он мелет? Врачу, который все знает, которому не нужна вся эта ересь. О деле: — Сколько я должен за фиктивное переливание крови?
— Видите ли… риск слишком велик, — поторговался врач.
— Ваши условия? — с былой властностью спросил Годар.
— Десять тысяч. Чек на предъявителя.
Так-то лучше. И, сдерживая вздох облегчения, Годар подал чек, оставленный Поллан. Врач тут же позвонил в полицию. Закончив разговор с Мейли, сухо сказал:
— Жду пациента.
Наконец-то можно забрать малыша!
Заправив машину и выгрузив из своего домашнего холодильника все припасы, Годар прихватил пару одеял для сына. План был предельно прост: сразу укатить с ребенком за границу страны, благо она в двух часах езды.
Подержав Годара в прокуренной дежурке полиции, наконец вывели Лероя. Льняные волосы коротко острижены, бледный, грязный, тень прежнего ребенка. Обхватив отца, Лерой затрясся в слезах:
— Папа… мне жарко… я голодный… меня обижают…
От сына пахло смесью дезинфекции, табака и мочи. Годар прижал к себе исхудавшее, вздрагивающее тельце. Лерой затих, шепча:
— Забери меня отсюда, не оставляй…